Неизведанные пути
Шрифт:
– Чего ради? – возмутился Нанок. – Я и так набегался, спасибо. Ноги уже не ходят.
– Друг, ты не понимаешь, во что ввязался, – устало проговорил путник. – Бежать надо, и бежать срочно. В глубь леса, а не по дороге.
Говорил он спокойно, будто никакая опасность ему не грозила. Как человек, который знает, что делает. Или, хотя бы, что надо делать.
– Надо так надо, – согласился варвар. – Сейчас только карманы им вывернем и…
– Нет. Дорога каждая секунда. Поверь, мне и самому интересно было бы их обыскать – вполне возможно, что на одном из трупов есть письмо-указание.
И Нанок ему поверил. Поверил и подчинился. Сцапал с земли меч убитого – а вдруг когда подфартит научиться им сражаться – и бросился следом за спутником.
Этот бег сквозь чащобу варвар запомнит надолго. Он и при дневном свете так через лес не бегал. Каким-то особым чутьем его спутник выбирал путь в обход бурелома и зарослей. Бежал он легко, как-то даже красиво, изящно. Нанок едва поспевал за ним. Ветки настойчиво пытались попасть в глаза, быстро расцарапав физиономию в кровь. Под ногами захлюпала вода, сразу промочив полуразвалившиеся сапоги, – ручей. Надо было с трупов хоть сапоги снять, запоздало подумал варвар, топая отяжелевшими ногами по дну ручья. Брызги разлетались во все стороны, одежда вымокла до нитки. Хоть погоню со следа собьем.
Незнакомец покинул наконец мерзкий и мокрый ручей, быстро поднимаясь по склону оврага. Нанок грязно выругался – намокшие сапоги скользили по глине, и он дважды съезжал вниз с середины склона. Наконец, помогая себе мечом, он выбрался из оврага.
– Ну что же ты? Давай быстрее! – нетерпеливо бросил незнакомец. – Ходу, ходу!
И вновь нырнул в темноту леса. Варвар последовал за ним.
Бег продолжался долго. Спутник Нанока то и дело менял направление, так что даже способность ориентироваться у последнего дала сбой. Еще дважды пришлось бежать по ручью, и варвар дал себе зарок – никогда больше не мыться. В одежде, во всяком случае.
Сколько прошло времени, Нанок тоже не знал. Усталость навалилась на него горной лавиной, он едва мог уже переставлять ноги, а в ушах звенел нетерпеливый окрик:
– Быстрее! Да шевелись же ты!
Наконец незнакомец остановился и понес какую-то чушь:
– Все. Мы в полной безопасности. Три пояса дубрав, пояс берез и ельник. Ольха, рябина и ясень в трех ручьях. Не-ет, теперь ему нас ни за что не выследить. Слабо.
Нанок почесал в затылке. Он что-то не улавливал никакой связи между дубравами и погоней. Заблудится она там, что ли? А чем тогда три сосны плохи? С ручьями понятно, чтобы со следа сбить. Но чтобы в них плавали рябина и ясень, он как-то не заметил. Впрочем, может, и плавали, он тогда упорно проклинал мокрую воду и дырявые сапоги, мог и пропустить.
Нанок попытался незаметно рассмотреть своего спутника. Коричневый плащ – под цвет дерева, к которому тот прислонился, под ним – зеленая куртка (может, и кафтан – не разобрать), изрядно поношенные сапоги странного пошива. Охотник – не охотник, разведчик – не разведчик. Лук у него необычный, внушительный такой. На голове – зеленая же шапка, вроде колпака, скрывает волосы, лицо – молодое, ни усов, ни бороды. Шрамов тоже не видно – видать, здоров малый мечом махать.
– А ты, собственно, чего в драку влез? – неожиданно поинтересовался незнакомец. –
Варвар задумчиво поскреб бороду. Чьи были люди, он не знал. Да и есть ли разница? Чьи бы ни были – нет их теперь, и точка. Слава Беодлу. И чего в драку влез, тоже не знал. Ну как же так, Беодл побери, драка – и вдруг без него?
– Четверо на одного – как-то неправильно, – выдавил он из себя.
– Неправильно ему, видите ли! Вот люди, а? Нет, я, конечно, благодарен, без твоей помощи меня бы просто убили, но все равно не понимаю. Ты ж ни меня, ни их не знаешь!
Варвар угрюмо молчал. Кроме «четверо на одного – нечестно», в голову ничего больше не лезло, а это он уже сказал. И вообще, жрать хотелось, просто беда. Для порядочного варвара всегда беда, когда нечего заглотить, а назвать Нанока непорядочным мало кто рискнул бы.
– Некроманта это люди, – сообщил незнакомец. – Самого Тубариха.
Ни о каком Тубарихе Нанок в жизни не слышал. И был вполне уверен, что и тот о нем тоже.
– Откуда в Ледании некромансер? – угрюмо спросил он. – Тут магию-то не жалуют. Священники любого колдуна на костер вмиг отправят.
– Некроманты не на виду, – пояснил собеседник. – Живет себе на отшибе, колдует потихоньку. Иерархи, впрочем, наверняка о нем знают, да не трогают. То ли побаиваются, то ли в своих целях хотят использовать. Народ тот еще!
– Звать-то тебя как? – спросил варвар, чтобы не думать, как это вдруг иерархи оказались народом. – Или эта тайна тоже не для моих ушей?
– Ох, виноват! Для друзей – Тил. Для спасителя моего – как для друзей.
Вот это загнул! – восхитился Нанок.
– А я – Нанок из племени агаков, рода Ронока.
– Агаки – это кассарадские горцы? – восхитился Тил. – Далеко же ты забрался! Впрочем, с другой стороны, а чего ты в родных горах и не видел? Камни да овцы…
Нанок вдруг проникся к собеседнику уважением. Мало кто вот так, с ходу, и Кассарадские горы-то вспомнил бы. А уж об агаках в этих краях и вовсе не слыхивали. Кстати, а сам-то парень откуда?
– А ты сам… – начал он, но Тил тут же перебил его:
– А это что у тебя?
Пальцем он не тыкал, но Нанок отчего-то тут же сообразил, что имеет он в виду не кровь на шкуре и даже не рукоять секиры, а медальон покойного принца.
– Да вот… – И он рассказал историю погребения тела. Всю, за исключением присвоенных золотых. Причем особо не привирая – а на это не всякий варвар способен.
– Так что ж ты его, дурилка, с тела-то снял?! – всплеснул руками Тил. – Совсем ребенок, честное слово. У тебя головы две или все-таки одна?
Нанок обиженно насупился. Сравнение с ребенком его задело. Затем на всякий случай ощупал голову – одна ли?
– Одна, одна, – подтвердил собеседник. – А вот встретит тебя кто-нибудь, медальон этот видевший, и той не останется. Поди докажи, что не ты его в спину ножом поцелил.
– Дык я, это, бате его снести хотел, – объяснил варвар, потупившись.
– Угу. Во дворец королю. В драной шкуре и с секирой за плечами. Да ты бы и до ворот не дошел, мигом бы оказался за решеткой в темнице сырой. Орел…