Неистребимый
Шрифт:
6. Шордок
Посреди дороги, раздавшись далеко в стороны, тяжело ворочался огромный зверь, причудливо сотканный из Чистого Пламени и Первородной Тьмы. Его огромные клубящиеся бока безжалостно сминали окружающий лес, превращая деревья и кусты в бестелесный прах, вокруг него дрожал раскаленный воздух, а его дыхание пожирало жизнь. Две Стихии столкнулись друг с другом, но если первая боролась в гордом одиночестве, то вторая призвала на помощь кое-каких братьев и сестер.
Шордок творил.
Шордок, энвент Верховного мага Кордоса,
Пусть противник застал его врасплох, но магическая выучка мгновенно пришла ему на помощь, а внезапный стресс разбудил дремавшего до сих пор в душе заурядного мага гения. Пробудившись же, гений взял управление сражением в свои руки.
…Привстав в стременах, Мастер извлек из своей сути чистое пламя и толкнул его ладонями, толкнул перед собой желто-красной стеной, высокой, выше головы всадника.
Мгновенно раскалившись, каменитовое полотно Торной дороги, там, где по нему шла огненная стена, трескалось, било вверх горячими струями пара, выстреливало каменными осколками и, набравшись досыта нестерпимого жара, растекалось расплавленными багрово светящимися ручьями.
У Шордока не было опыта подобных схваток, для этого он был слишком молод, тридцать лет для мага – не возраст. Тем не менее сражение пока шло без видимых преимуществ одной из сторон. Правда, оно и длилось всего несколько мгновений, но сама суть магического противоборства не предполагает длительных поединков. Задействованная Шордоком доселе небывалая для него самого мощь неумолимо подтачивала жизненные силы, поэтому несмотря на нежданный прорыв собственного потенциала, ум его был полон сомнений. Это мешало, и он гнал сомнения прочь, концентрируясь на сражении.
Лес вокруг горел. Листья осыпались пеплом, почерневшие стволы корчились костями ветвей и тоже оседали прахом. То, что еще не горело, заволакивали удушливые клубы серо-черного дыма, быстро растекавшегося во все стороны, захлестывавшего траву, кусты и деревья, еще не тронутые разрушительной силой магии. Дым был столь плотен и едок, что растительность, едва коснувшись его, немедленно увядала, признавая свое поражение перед неведомой напастью.
…Огромный дал-рокт напротив, по ту сторону двигающейся на него огненной стены, резко подавшись на своем гигантском чарсе вперед, сделал ответное движение рукой…
Могучее тело мага Вестников тьмы от шеи до бедер покрывали черные, не отражающие свет доспехи, за спиной, словно живой, тяжелыми складками шевелился черный плащ, отороченный по краям серебром. Защищающий голову высокий шлем яростно скалился звериной пастью. Но само лицо мага, темно-серое, холодно-бездушное в своей неподвижности, с сильно выдающимися вперед и крепко сжатыми челюстями, не выражало никаких эмоций. Лишь длинные узкие щели глаз, уходившие к вискам, тлели раскаленными подковами злобы…
Тупой таран Тьмы, мгновенно сгустившийся перед мордой чарса, остановил движущуюся стену пламени гулким страшным ударом, от которого задрожала земля, пробил ее насквозь, разорвал и отбросил. Из рук дал-рокта тут же выдвинулись прозрачные, невероятной длины клинки, напоминающие своим видом лед. Наклонив их перед собой, он устремился
Шордок натужился, снова черпая силу из своей сути, чувствуя, как разрывается от напряжения сердце, как готовы лопнуть на лбу и висках вздувшиеся вены, и выставил перед собой Щит, сотканный из мелких, ярко-красных завитков огня, сцепленных друг с другом гибкими, живыми, непрестанно крутящимися кольцами.
Дал-рокт взмахнул обеими руками, опуская ледяные клинки вниз косым рубящим ударом. Клинки ударили в Щит, завязли, но пробили его, погрузившись в шею дракха; по широким лезвиям потекла горячая кровь, срываясь с него уже заледеневшими сгустками. Щит рассыпался, брызнув в стороны и вниз жаркими сгустками, словно капли горящей смолы.
Шордок спрыгнул со смертельно раненного зверя, но ноги его не успели коснуться каменита, как под ними выросло пламя. Нестерпимо яркий желтый язык кристальной чистоты мягко подхватил мага под подошвы сапог и вознес его на прежнюю высоту, затем еще выше, оставив внизу бьющееся в агонии животное. Пламя не причинило Шордоку вреда – ни одежде, ни самой плоти.
На сосредоточенных, напряженных лицах десяти эрсеркеров, спешившихся и выстроившихся позади него встречным полукругом еще в начале схватки, отразилось благоговение. Только что прямо на их глазах Красный Мастер явно прыгнул выше своих возможностей. В этот момент он был величественен, как молодой бог.
Сражение продолжалось. Неуловимые мгновения по напряженности были равны минутам и часам реального времени – и все же оставались мгновениями. Из ладоней Шордока вырвались шаровидные сгустки синего пламени и устремились дал-рокту в лицо, растянув длинные, нетерпеливо вибрирующие хвосты.
Оскалив белые клыки, Вестник скрестил свои ледяные клинки и дохнул поверх них облаком Тьмы – непроницаемо-черным клубящимся образованием, быстро разросшимся в стороны и в свою очередь прикрывшим Щитом мага дал-роктов.
Первые два пламенных сгустка вбили облако Тьмы само в себя. Следующие два разорвали его сердцевину – и угасли. Третьим повезло больше – они рассыпались по черным доспехам врага, по груди и плечам, скользнули в тонкие щели жаркими синими язычками и воспламенили черный плащ. Огромному воину на гигантском чарсе изменило самообладание – окутанный клубами едкого дыма, он издал яростный рык. Взревев вместе с хозяином, чарс рванулся прямо под огненный язык, все еще державший Шордока на себе.
Застонав от неимоверного усилия, чувствуя, как рвутся внутри невидимые жизненные связи, Шордок выбросил правый кулак вперед, словно бил в чью-то невидимую челюсть.
От удара ошалевший чарс остановился и затряс головой. Глаза налились кровью и полезли из орбит. Вдруг его череп взорвался, разметав осколки костей и ошметки розоватого мозга. Еще до того, как он рухнул на алтарь агонии, маг Вестников Тьмы спрыгнул с седла и бросился вперед, как громадный атакующий таран. Ледяные клинки выросли еще выше и со свистом рубанули основание огненного языка, вознесшего Шордока словно на невиданный трон. Пламя вздохнуло, с прозрачных лезвий брызнул пар, и земля под Шордоком накренилась.