Неистребимый
Шрифт:
В предвкушении того, что должно было произойти, ловчий маг злобно ликовал. Что же, он теперь вправе это сделать. Сердце демона целиком принадлежит ему. Владыка отказался от своих притязаний, ему больше не нужен необычный раб. Ему, Драхубу, – тем более. Предчувствие заставило его тогда сотворить столь сильную магическую ловушку, но он никак не ожидал, что этого окажется недостаточно. Он, как и Владыка, хотел получить уникального Раба, а обрел могущественного врага. Тем лучше. Более действенного способа развеять многовековую скуку не найти. Жизни дал-роктов бесценны, а демон уничтожил уже многих, и месть теперь была необходима как воздух для дыхания. Что ж, он предвидел подобное развитие событий потому и взял с собой пардов,
Никаких препятствий больше не будет.
Он об этом позаботится.
Часть вторая
Навязчивая легенда
1. В трактире «Судный День»
…И в этот вечер было полным-полно народу. Пузатый Бочонок, правнук Большого Бочонка, внук Дырявого Бочонка и сын Рогатого Бочонка, корд по рождению и оттого светловолосый и бронзовокожий, внешне вполне оправдывал свое прозвище – при росте намного меньше нормального роста истинного корда он обладал столь внушительным животом, что при первом же взгляде на него казалось, будто этот малый в один из несчастных для себя дней целиком проглотил бочонок из-под дронтума и будет носить его теперь в своем брюхе всю оставшуюся жизнь. Что поделаешь, не переваривался, зараза.
Впрочем, выполнять обязанности хозяина заведения ему это ничуть не мешало. Острый взгляд коротышки не упускал ни одной мелочи в зале, с потомственной сноровкой обшаривая посетителей трактира, чтобы определить толщину их кошельков, отделяя толстые и вовремя отсылая служанок к столикам, требующим хмельного подкрепления. Для обладателей толстых кошельков, естественно, сразу находились свободные места.
– Грена, толстозадая кудаха, что ты так копаешься, пятый столик от окна справа, и возьми кувшин побольше, – зычный бас трактирщика перекрыл сумятицу прочих голосов. – У светочтимых гостей жуткая жажда…
– Может, мне лучше прихватить тебя, Пузанчик, – незлобиво огрызнулась служанка, уже устремляясь в указанном направлении, – сразу на весь зал хватит. Разве что штаны долго с… крана стаскивать придется, если он там вообще имеется…
Часть посетителей, до коих донеслась реплика толстозадой Грены, одобрительно загоготала. Сама же виновница шутки громко взвизгнула, получив несколько щипков в упомянутое трактирщиком место, и понеслась среди столиков с ловкостью необъезженного дракха, сноровисто избегая дополнительных поощрений в многострадальную часть тела, что свидетельствовало о ее богатом опыте в подобных делах.
– Ну-ну, поговори мне еще, – с добродушной ухмылкой проворчал ей вслед Пузатый Бочонок. – Светочтимым приятнее щипать твою задницу, а не мою… Леста, Бая, в левый угол! Навра, вон тот светочтимый в синем с позолотой плаще справа, как раз его снимает сейчас… Дуй туда. И будь полюбезнее, если снова залезет тебе под юбку, от тебя не убудет. Если понравишься ему,
Девушка смущенно зарделась, что не помешало ей шустро выполнить указание. Светочтимый в синем с позолотой плаще и впрямь полез под юбку, шепча ей что-то на ушко, пока она, склонившись, наливала ему из кувшина в бокал, и нельзя было сказать, что ей не понравилось сказанное.
В общем, день катил своим чередом.
Обычный день…
Да нет, не совсем обычный, мысленно поправил себя Пузатый Бочонок. Как он ни отвлекался на своих многочисленных гостей, состав которых менялся как вид ручья, бегущего по горному склону: то лениво камушек поднимет и понесет-покатит, то горсть разноцветных прошлогодних листьев прихватит и вновь выбросит на берег, а то вдруг упадет с неожиданной кручи вниз и уже не журчит, а ревет и брызжет пеной на каменных изломах порога, совсем и не ручей вовсе, а взбесившийся жгут перекрученной воды…
Пузатый Бочонок спохватился.
Так, о чем это он? При чем тут ручей, о гостях же думал. Вон о тех, что пристроились в самом дальнем углу трактира, подальше от любопытных взглядов завсегдатаев… Все чужаки одинаковы, вечно им углы нравятся, так, видите ли они меньше в глаза бросаются. Это они так думают. Только жарловцы давно уж к этому привыкли и вовсю пользуются. Если нужен тебе чужак для Спора, то топай в ближайший угол и щекочи лезвием своей вежливости брюхо его нежелания, пока не согласится позвенеть сталью на Щите…
Опять не туда занесло. Пузатый Бочонок сокрушенно вздохнул, в который раз наполняя дронтумом «вражеское нашествие» кувшин толстозадой Грены.
На этот раз прибывший в Жарл чужак показался ему весьма необычным гостем. Его сопровождала «неистребимая» из личной охраны самого Наместника Хааскана, доблестная красавица Онни Бельт собственной неповторимой персоной, что говорило об особом интересе к этому чужаку Верховного Мага. Трактирщик знал Онни лично, и знал очень хорошо по одной-единственной причине – она приходилась ему дальней родственницей по матери и, когда попадала в Жарл, всегда останавливалась только у него. Трактирщик гордился подобным родством исключительно, но гордился про себя, не распространяясь о нем по просьбе самой Онни не болтать о ней лишнего…
Пузатый Бочонок досадливо крутанул круглой лобастой головой.
Да что ж это его мысли увиливают от столь интригующей темы? Уж не оттого ли, что при взгляде на эту теплую компанию за столиком в углу в голову лезут дюже крамольные мысли, рождая надежды и чаяния, связанные с… Нет, не произнесет он этого слова. Да, суеверен он, ну и что с того, а кто тут не суеверен, кто не верит в то, что слово, произнесенное невпопад, беду накликать может, особенно такое слово, как… Тьфу ты, Зверь тебя заворожи, чуть не вырвалось.
Тут неподдельно озабоченный взгляд трактирщика упал на магика, привалившегося спиной к внутренней стороне стойки и потому скрытого от глаз посетителей. Тот добросовестно трудился над заклинаниями – сосредоточенный взгляд устремлен на сложенные ковшиком ладони, губы шевелятся, проговаривая про себя тайные слова, длинный чуб прилип к вспотевшему от усердия лбу… А в ладонях рождался очередной машар…
Великое таинство Истинного Света!
Трактирщик снова покачал головой, на этот раз – уважительно. Паренек – молоко на губах не обсохло, зрелости еще не достиг, хотя за девками, видимо, уже бегает, как и Бочонок в его годы, а колдовать уже умеет не хуже некоторых магов-выпускников Дома Пресветлого Искусства. Между прочим, тоже его родственник. Онни приходилась мальцу родной теткой, сам же трактирщик, недолго думая, стал считать его своим племяшом… Знал бы трактирщик, какие именно слова шепчут мальчишеские губы, глаза б на лоб у него полезли от такого кощунства, потому как магик ругался на чем Свет стоит, пытаясь завершить заклинание и чувствуя, что для этого уже не хватает силенок.