Неистовые сердца
Шрифт:
— Понимаю. Значит, ты позволил ей остаться ради своей семьи?
— Грубо говоря, да.
Энни с интересом взглянула на него.
— Что ты сказал Сибил в тот день?
Оливер пожал плечами.
— Я сказал ей, что если она хочет воспользоваться своей частью состояния Рейнов, то должна отныне забыть свои штучки.
— И с тех пор ты ее терроризируешь, не так ли?
Оливер нахмурился.
— Я не терроризирую ее.
— Ты именно это делаешь. Сибил считает, что ты ее ненавидишь.
— Ну, я
— Этот злосчастный инцидент, должно быть, имел место очень давно.
— Если быть точным, шестнадцать лет назад. А что?
— Бога ради, Оливер, люди меняются. Если ты хочешь улучшить свои отношения с Сибил, ты должен забыть прошлое.
Оливер в изумлении посмотрел на нее.
— Почему я должен хотеть улучшить свои отношения с Сибил? Нынешние меня вполне устраивают.
— Боже мой. Все тебя считают невероятно проницательным, но лично я думаю, что в некоторых отношениях ты просто тупой. — Энни перестала расхаживать по комнате и повернулась к нему лицом. — Для твоего сведения, Оливер, у тебя не очень хорошие отношения с мачехой.
— Для твоего сведения, Энни, мне нет до этого никакого дела. А теперь, о чем вы с ней говорили за ленчем?
Энни решительно остановилась.
— У меня, — четко и внятно сказала она, — нет абсолютно никакого намерения рассказывать тебе, что произошло во время моего ленча с Сибил.
Оливер согласно кивнул, как бы принимая ее ответ.
— Как тебе понравился Джонатан Грац? Ты думаешь, он действительно может на ней жениться?
Рот Энни раскрылся в изумлении.
— Откуда ты знаешь, что с нами был Джонатан Грац?
— Болт по моей просьбе отслеживает такие вещи, — легко ответил Оливер.
— Болт? — Энни услышала свой голос, который от гнева стал похожим на визг. — Ты получил Болту шпионить за мной?
— Он не шпионил, Энни. — Оливер сделал паузу. — Я попросил его понаблюдать за тобой, подозревая, что рано или поздно Сибил попытается поговорить с тобой наедине. Я хотел знать, будет ли она поливать меня грязью.
— Я просто не могу поверить. — Ошеломленная, Энни добралась до стула и опустилась на него. — За мной следили.
Оливер выглядел обеспокоенным.
— С тобой все в порядке, Энни? У тебя больной вид.
— Меня сейчас стошнит.
Он направился к ней.
— Давай я помогу тебе пройти в ванную комнату.
Она остановила его жестом руки.
— Не прикасайся, повторяю, не прикасайся ко мне.
Он остановился в полушаге от нее.
— Энни, если ты больна, мы должны обратиться в неотложную помощь.
— Я не больна. Не в том смысле, что ты думаешь. Не беспокойся, меня не стошнит на твой ковер. — Энни постукивала пальцами по ручке стула. Прищурив глаза, она посмотрела на Оливера. Она поняла, что он был на самом деле обеспокоен. — Ты должен меня простить, Оливер.
— Нет. — Он слегка улыбнулся.
— Этого я и боялась. Значит, мы должны обходиться тем, что у нас есть. — Энни встала на ноги, все еще кутаясь в его рубашку. — Мне кажется, я начинаю понимать истинную причину глобальной проблемы, с которой мы столкнулись, Оливер.
— Я рад, что хоть один из нас начинает это понимать.
Энни снова принялась ходить по комнате, ее мозг усиленно работал.
— Видимо, все эти годы тебя никогда не наказывали.
— Не совсем так.
Она бросила на него сокрушенный взгляд.
— Я выражаюсь фигурально. На самом деле ты правишь своей семьей так же, как своей финансовой империей. В глубине души ты старомодный феодальный помещик. И теперь ты думаешь, что можешь так же править своей женой.
— Энни, ты немного увлеклась.
Она развернулась и высокомерно погрозила ему пальцем.
— Твоя проблема еще более сложна, чем я вначале думала.
— По-моему, ты говорила насчет того, что я не умею общаться с людьми.
— Это глубже, чем твоя неспособность к общению.
— Мы это уже обсуждали, не так ли? — вежливо спросил Оливер.
Энни подняла подбородок.
— Я проделала более точный анализ.
— Я вижу.
— Так вот, у тебя сильная, естественная тенденция доминировать над всем и всеми в своей жизни. Возможно, это результат того, что в раннем возрасте ты принял на себя такую большую ответственность. Хотя, может быть, это у тебя с рождения. Таких, как ты, Оливер, называют деспотами.
— Я буду иметь это в виду. — Оливер сделал шаг по направлению к ней, но остановился, когда она подняла палец. — Еще что-нибудь?
— Еще много чего. Тебе позволили превратиться в тирана. С тобой никто не может сравниться. Твои родственники уважают тебя и восхищаются тобой, но еще больше тебя боятся. Тебе удается сохранять свои диктаторские замашки, потому что никто не имеет права тебе возразить и положить этому конец. Однако я тебя не боюсь, Оливер.
— Я рад. — Он сделал еще один шаг к ней, медленно и терпеливо приближаясь.
Энни отошла еще немного и остановилась.
— Нам будут необходимы некоторые перемены.
— Вот как?
— Да. Для начала я не хочу, чтобы Болт шпионил за мной. У меня от этого мурашки по коже бегают. Подумай, как бы ты себя чувствовал, если бы кто-нибудь постоянно крался за тобой.
Оливер взвесил ее слова.
— Хорошо.
Женщина с опаской взглянула на него.
— Я говорю серьезно. Я не потерплю, чтобы он прятался в кустах, выслеживал меня.
— Я сказал, хорошо.
— Правда? — Энни была смущена легкостью своей первой победы. — Ты обещаешь, что не будешь требовать от него шпионить за мной?