Неисправимый
Шрифт:
– Лучше постарайся найти общий язык с Мстиславом, – покачал головой родитель. – Истерики в процессе адаптации не запрещаются. Нельзя постоянно всё в себе держать, – улыбнулся по-доброму. – Попросил бы тебя ещё и с Региной найти общий язык, но даже мне самому это за двадцать с лишним лет не удалось, так что таких подвигов от тебя требовать не стану, – хмыкнул в довершение и с самым благопристойным видом засел употреблять мороженое.
– Нельзя? – уточнила я со смешком. – Мама тебя не слышит. Она бы с тобой не согласилась.
– Это точно, – согласился мой собеседник. – Пятнадцать лет скрывать от меня дочь только потому,
– Ну-у… ты ведь сам уехал, обзавёлся другой семьёй… Как ты это себе представляешь? – улыбнулась я с горечью.
– Если бы она сразу сказала бы мне о своей беременности, может быть, тогда и не обзавёлся бы, – стало мне откровением.
Аж глотком горячего шоколада подавилась, уставившись на него в искреннем удивлении. До этого папочка не делился такими подробностями их с мамой отношений. Знаю только, что они познакомились в ресторане, куда мама заглянула с очередным кавалером, а папа отмечал там заключение успешной сделки. А потом они расстались. Папе нужно было возвращаться домой, а мамочка отказалась покидать свой город. А отец по возвращении ещё и женился почти сразу на другой. Ну, официальная версия была такая. И похоже, далеко не самая правдивая…
– Что ты так на меня смотришь? Я, конечно, не образец благодетели, но беременную бы точно одну не оставил, – скривился отец.
– Вот удивляюсь я вам взрослым. Натворите дел, а потом… – тоже скривилась я. – Ты вообще в курсе, что я с детства считала, что ты её беременную бросил, зная об этом? – вопросительно выгнула брови. – Что для тебя другая семья оказалась важнее? Точнее, сын…
– Ну, Наталья… – обречённо вздохнул он, вспомнив маму. – И, кстати, если вдруг ты тоже не знаешь, Мстислав должен был родиться позже тебя. Но Регина не доносила положенный срок. А ты, насколько мне известно, наоборот, решила посидеть у мамы в животике подольше, – припомнил и это.
– Правильно, как знала, что там лучше, – проворчала я на его откровения.
– Вот не были бы вы оба такими вредными, родились бы каждый в положенный срок, и была бы ты сейчас старшей сестрой, а Мстислав – младшим братом, – продолжил поддевать меня отец.
– А вот это неудачненько, да, – согласилась я с ним. – А так могла бы ему приказывать, как старшая. А вообще, давай, правда, отправим меня в общежитие, а? – уставилась на папу жалобным взглядом. – Ну, зачем мне обязательно жить здесь? Нет, я помню, что сама на это согласилась, но… может, не надо?
– Надо, – непреклонно произнёс папа. – Пусть привыкают.
– К чему им надо привыкать? На расстоянии тоже можно привыкать, в конце концов.
На меня посмотрели, как на глупышку.
– К тому, что ты у меня есть, – снисходительно фыркнул и щёлкнул меня по носу.
Шутливо стукнула его по ладони и потёрла потревоженную часть тела.
– Вот и ты у меня тоже драчунья, – «обиделся» родитель.
– Ну, как мама не скажет, дочь вся в отца, так что ничего не знаю, – показала ему язык.
В этот момент вернулась девушка, которую отправляли наводить порядок, и которая за обедом проявляла однозначный интерес к Мстиславу. Внутри снова заворочалось нечто тёмное и нехорошее. Но виду я не подала. В конце концов, девушка не виновата в том, что я тоже заинтересована в брюнете. Тут же одарила себя мысленным подзатыльником, напомнив себе о том, что это вообще-то мой родной брат и думать о
– Всё готово, Вячеслав Николаевич, – сообщила тем временем девушка.
– Спасибо, Мариша, – кивнул отец. – Ну что, возвращаем тебя в твою обитель девичьей скорби? – обратился уже ко мне. – Мне вставать рано, – повинился следом.
Я на это только тяжело вздохнула и, согласно кивнув, первая направилась на выход из кухни. Папа проводил до комнаты, поцеловал привычно в лоб и оставил одну.
В спальне, и правда, больше не было и намёка на беспорядок. Лишь пробитая дверь, отсутствующая настольная лампа, да трещина на ноутбуке напоминали о произошедшем. Техника, к слову, моё буйство пережила, что несказанно порадовало, учитывая, что большая часть работы у меня хранилась на нём. Так что спать я легла с ещё большим спокойствием на душе. И даже завтрак не проспала, а вот Мстислава на нём не было. Спрашивать о нём тоже не стала. Не моё это дело. К тому же, у меня были занятия поважнее – подготовка к собеседованию, чем я и занималась весь день. К вечеру в голове, кроме цифр, ничего не осталось, и на ужин я шла, мало что понимая, с одним-единственным желанием – упасть, закрыть глаза и забыться сном хоть ненадолго.
В столовой, как и утром, царила нехорошая тишина. Напряжение витало в воздухе слишком отчётливо. Регина поддерживала образ непробиваемого камня. Нервозность выдавали лишь редкие косые взгляды, бросаемые на Мстислава, когда она думала, что никто не видит. Её явно беспокоило состояние сына, которого, в свою очередь, совершенно ничего не волновало. Он приветливо улыбнулся каждой из работниц, что обслуживали нас во время ужина. Да и поза выглядела расслабленной. Слишком даже. Локоть вольготно лежал на спинке стула, а сам брюнет сидел полубоком. Большую часть трапезы он беззаботно обсуждал с отцом эскиз какого-то моста, который, как я поняла, компания родителя собиралась возводить в следующем году.
– Всё, меня нет. Буду ближе к полуночи, – выдал он в довершение, по окончанию ужина.
В карих глазах мачехи вспыхнуло явное неодобрение, но она смолчала. В отличие от отца.
– И далеко собрался?
Мстислав неопределённо пожал плечами.
– Савелий вернулся из Эмиратов, пообщаемся, давно не виделись.
– Да? – хмыкнул с какой-то неопределённой эмоцией родитель. – Ну, тогда и Ульяну с собой возьми. Пусть с соседями познакомится. Не всё взаперти ей сидеть.
Ульяна в моём лице подавилась десертом и закашлялась от такого неожиданного заявления. А ещё тут же представила эту прогулочку с… братиком.
Вот уж нет! Не надо мне такого счастья! Тем более, этот самый братик тоже не рад подобному повороту. Вон каким мрачным взглядом одарил отца.
– Может, лучше в другой раз?
– Почему в другой? – удивился отец. – Чем тебе этот не подходит?
И с такой заинтересованностью на него уставился…
Братец всю былую благодушность окончательно растерял, левую руку сжал в кулак. Но отказываться и дальше не стал.
– Ладно, – произнёс сквозь зубы. – Жду в машине. Не копайся долго, – бросил уже мне, на ходу.