Неисправимый грешник

Хантер Мэдлин

– Должно быть, этот мужчина знает теперь, что она не вернется к нему.

– Кто знает, что он думает. Подозреваю, Пен поняла, что в Неаполе она не должна жить под его тенью. Она заве­ла там друзей, и никому нет дела до того, что она расста­лась с мужем до того, как родила ему наследника. – Он поболтал вино в бокале. – Что касается ее решения остаться там, то я ожидаю, что Хэмптон об этом скоро узнает. Она прислала ему со мной письмо.

– Он никогда не скажет нам, что она пишет.

– К сожалению. Его профессиональную сдержанность

я приветствую, когда дело касается моих дел., но какая до­сада, когда он держит в секрете то, что хотелось бы знать мне. Например, о твоей женитьбе. Я получил два письма от него, после того как это событие состоялось, но в них не было даже намека на тот сюрприз, который меня ожи­дает.

– Я решил дождаться твоего возвращения, чтобы ин­формировать об этом счастливом событии. – Данте сел в кресло по другую сторону стола и вытянул ноги.

Как часто в течение многих лет они садились таким об­разом – Верджил на положении главы семьи с одной сто­роны стола, он – с другой.

– Хэмптон не советовал мне жениться на ней, – ска­зал Данте, чтобы облегчить начало разговора. – Я ответил ему, что объясню тебе, почему снова поступаю безрассудно.

– Почему он тебе не советовал?

– Условия соглашения весьма необычны.

– Поскольку она нашла тебя в малоприятном месте, ре­зонно ожидать, что она может потребовать тех условий, ко­торые пожелает.

– Конечно, ты можешь так считать.

– Я полагаю, что Хэмптон не знает всех условий, – за­метил Верджил.

– Верно.

Верджил встал и подошел к окну с игрушками. Посмот­рел в ночное небо.

– Когда Флер предложила мне фиктивный брак, финансы семьи были совершенно расстроены. Признаюсь, что у меня был соблазн решить проблему с помощью ее денег.

Это было признанием того, что Верджил понимает муж­чину, который способен соблазниться таким призом. Но не такой реакции ожидал от него Данте.

– Должно быть, ты был разочарован тем, что она пред­ложила тебе такой брак. Ведь ты ухаживал за ней довольно долго.

Верджил удивленно обернулся:

– Ты ошибаешься. Я всегда знал. Все время. Ухажива­ние было не только ее уловкой. Я согласился на это. Более того, я фактически организовал все это. Так что когда она предложила этот брак, я знал, что именно она имеет в виду.

– Ты знал об этом с самого начала? Она сказала тебе об этом до того, как вы стали близки? В это трудно поверить.

– Я узнал об этом почти случайно. Однажды, когда я пришел к ней, она призналась мне. Таким образом я узнал правду и причины. В результате все вылилось в дружбу и взаимно выгодную ложь, поддерживаемую нами обоими.

– Причины? А какие причины? – Данте не был уве­рен, что его рассердило больше – тот факт, что существу­ ют какие-то причины, или то, что Флер откровенно рас­сказала о них Верджилу.

Верджил прочитал мысли и чувства во взгляде брата.

– Она не говорила мне о причинах. Я догадался сам. Я даже не знаю, знает ли она о них сама.

– Тем

не менее она рассказала тебе достаточно, чтобы у тебя появились основания для догадок. Так что же, черт побери, ты вычислил? – рявкнул Данте.

Это не был бы мужской разговор, если бы кто-то из со­беседников не сорвался на крик.

– За всю жизнь я еще никогда не испытывал большего искушения обмануть чье-либо доверие, Данте. Я колебал­ся весь день, не зная, должен ли я это сделать. И пришел к выводу, что это должны решать вы двое и я не буду вмеши­ваться.

Он протянул руку и пальцем откатил фургон сына на место рядом с каретой, которую он сделал, когда был маль­чиком.

– Ты можешь, однако же, спросить ее о том дне, когда я нашел ее рыдающей в саду ее родителей. Дне, когда она сказала мне, что мои ухаживания совершенно бесполезны.

Глава 19

Стук в дверь спальни застал ее во время одевания. Она послала девушку, которая ей помогала, принести утренний чай. Взглянув в зеркало, она поправила прическу.

Девушка с чаем не появилась. Вместо нее Флер увидела в зеркале фрак и сапоги.

Она посмотрела через плечо. Опершись небрежно о сте­ну, Данте наблюдал за тем, как она прихорашивается.

Он был красив как грех. Лучше бы он не был таким. На­верное, ей было бы легче жить с ним, если бы у него был какой-то изъян, на котором она концентрировала бы свое внимание всякий раз, когда видела его. Возможно, тогда ее сердце не начинало бы колотиться при встрече и ее не бро­сало бы в жар.

Она стала механически перебирать заколки и флаконы с духами на туалетном столике.

– Ты сегодня рано поднялся. У тебя какие-то планы в отношении детей?

– Я сказал им, что сегодня занят. Я поднялся рано для того, чтобы побыть с тобой.

Она снова взглянула на отражение в зеркале. Выраже­ние лица у него напоминало то, какое было в день бала. Слишком серьезное. Сосредоточенное. Даже суровое.

– Мы пойдем с тобой на прогулку.

Не приглашение, а команда. Без сомнения, это часть его плана, целью которого является настоящий брак.

– Я присоединюсь к тебе, как только горничная вер­нется и закончит мой туалет.

– Я отослал ее. Я помогу тебе одеться.

– Я вижу, ты намерен сегодня утром заявить о своих правах.

– Просьба составить мне компанию и понаблюдать за тво­им одеванием – это наименьшие из них, так что ты не должна иметь возражений. К тому же я делаю это не в первый раз.

То, что он одевал или раздевал женщину не в первый раз, было совершенно очевидно. Даже с ней он проделывал это не однажды.

Она стала развязывать ленточки, которые удерживали полы халата. Данте внезапно оказался у нее за спиной. В зеркале ей было видно, как он мягко отстранил ее руки и принялся развязывать ленточки. Его ладони находились на­столько близко от ее грудей, что ей почудилось, будто они их ласкают.