Неисправимый доктор К.
Шрифт:
— Людям свойственно награждать женщину унизительными эпитетами только потому, что она стремится достичь успеха и возлагает на себя большие надежды. Ничего не поделаешь. Но я благодарна тебе за то, что в моем присутствии ты стараешься сдерживаться.
Он оглядел ее с головы до ног:
— Я вижу, ты по-прежнему классно одеваешься.
Сколько Виктория себя помнила, вплоть до того момента, когда отец перестал с ней общаться, он твердил: «Если хочешь заслужить уважение, одевайся и веди себя так, будто ты этого уважения уже заслуживаешь».
Именно поэтому,
Виктория обратила внимание на одежду Кайла: черная футболка с карманами, выцветшие джинсы и черные кожаные байкерские сапоги.
— А ты, как я посмотрю, оделся для ралли на огромном грузовике, — сказала она и только теперь обратила внимание на бейдж на кармане его халата: «Доктор Кайл Карлински».
Кайл — это доктор К.? Ни в коем случае! Такого просто не может быть. До того, как она, ученица десятого класса, стала его репетитором, Кайл был настолько непритязателен в своих стремлениях, что считал огромной удачей возможность поработать в третью смену на пригородном заводике по производству замороженной пиццы. В ночную смену работникам платили на два доллара в час больше.
— Ты на несколько месяцев опоздал на Хеллоуин. Что это за костюм? — поинтересовалась Виктория, пытаясь контролировать дыхание. Пока она торчала в Мадрин-Фоллс, измученная насмешками людей, которые с нескрываемой радостью наблюдали за крушением ее идеальной жизни и тем, как она воспитывает ребенка одна, Кайл уехал из города, разрушив ее мечты и лишив будущего.
«Успокойся, дорогуша. Все не так уж страшно, а ты раздуваешь из мухи слона».
Таковы были его последние слова при расставании. О, как он ошибался! Для скромной, выросшей без матери девушки-подростка секс до брака считался грехом. Она влюбилась и отдала свою невинность совершенно недостойному парню, с которым ей запретил встречаться отец.
Жизнь Виктории после той ночи стала совсем иной. Кайл Карлински бросил ее, предоставив самостоятельно расхлебывать последствия короткой любовной связи.
— Неплохо. — Кайл одобрительно кивнул. — Чуть-чуть смешно. И произнесено с достаточной долей язвительности. Похоже, у тебя появилось чувство юмора.
— Это что, своего рода шутка? — Кайл Карлински прославился своими насмешками еще в средней школе. Виктория повторно взглянула на его бейдж. Итак, он не лечащий врач, а физиотерапевт. — Ни за что не поверю, что ты защитил диссертацию. — Ей казалась смешной сама мысль о том, что он способен достаточно долго заниматься каким-нибудь пустяком, не говоря уже о написании научного труда. — То, что ты стал физиотерапевтом, достойно порицания.
— Любишь громкие слова, да? Ты только вслушайся, какая высокопарная фраза. Д-о-с-т-о-й-н-о п-о-р-и-ц-а-н-и-я. — Кайл четко проговорил каждую букву фразы. — Достойно порицания. То есть заслуживает осуждения. — К удивлению Виктории он улыбнулся. — Может быть, я оказался не настолько глуп, как ты считала? Возможно, я только прикидывался тупым, чтобы...
«Чтобы украсть мою девственность, как красноречиво
— Я никогда не считала тебя тупым, Кайл, — возразила Виктория. Считала ли она его отстающим учеником? Да. Бездельником? Вполне вероятно. Тупым? Совсем нет. — Я занималась с тобой. Я знала, на что ты способен, но тебе следовало приложить немного усилий, а ты не захотел сделать этого.
— Ну, не совсем верно. При правильном стимулировании я показывал отличные результаты, — с издевкой произнес он. Его глаза потемнели.
«Я обещаю, что подготовлюсь к экзамену по тригонометрии, если ты меня поцелуешь. Разомкни губки. Я тебя поцелую и получу хорошую отметку».
Хотя подобный метод репетиторства не получил широкого распространения и одобрения, в тот момент он оказался единственно возможным.
— Я все помню, — сказал Кайл, наклоняясь к ней. — Я и сам отчасти был твоим репетитором.
Вне сомнения, был, когда запускал руку под юбку, пока они находились в комнате для занятий, стояли у стены из шлакоблоков позади тренажерного зала, сидели в укромном местечке на берегу озера. При воспоминании об этом Виктория совсем некстати почувствовала возбуждение. Она сдержала эмоции, категорически запретив себе снова поддаваться его чарам.
— Помогите! — раздался женский крик.
Виктория резко повернула голову и увидела бледную темноволосую женщину средних лет, которая бежала по коридору:
— Мой отец! Он задыхается!
Недолго думая старшая медсестра бросилась на помощь. Чрезвычайно тучный пациент, мистер Шульц, сидел на очень широком стуле рядом с кроватью. Виктория прокрутила в голове информацию о состоянии его здоровья, которую получила во время утреннего обхода. Возраст — семьдесят два года. Недостаточное мозговое кровообращение, остаточный правосторонний паралич, отсутствие речи, трудности с глотанием.
— Вы вообще не можете дышать, мистер Шульц?
Шульц ударил по шее левой рукой и напрягся, пытаясь вздохнуть, в результате чего с его губ сорвался пронзительный хрип.
Лицо пациента покраснело, он вспотел. Его взгляд стал умоляющим. Виктория оттолкнула в сторону прикроватную тумбочку, мельком обратив внимание на открытый пакетик с яркими леденцами. Хм, ей предстоит серьезный разговор с дочерью мистера Шульца. Виктория положила руку ему на спину и нанесла четыре коротких удара между лопатками. Не помогло.
— Папа! Не умирай, папа! — истерически закричала женщина. — Вы должны его спасти.
Виктория встала напротив пациента:
— Откройте рот, мистер Шульц.
Старик повиновался, но она не смогла разглядеть в его горле то, что мешало ему дышать.
— Чем я могу помочь? — спросил Кайл.
— Мне нужно отодвинуть кровать. — Необходимо было добраться до аспиратора-отсасывателя, который находился на стене позади пациента. — А потом, пожалуйста, выведи дочь мистера Шульца и его соседа по палате в коридор.
Виктория понимала, что следует оградить родственницу пациента и второго больного от стрессовой ситуации, особенно если результат окажется плачевным.