Нехт Самеркенд
Шрифт:
– Да что вы? И что же вы делаете в этом одеянии рабыни? – спросил он с нарочитым удивлением, потянув за ее тунику.
Подняв ее коротенькую юбочку, он сдержал улыбку – и не стал отнимать руку.
Прекрасные темные глаза вдруг наполнились слезами, и она заговорила, словно пытаясь облегчить душу.
– Я забыла. Я рабыня, работаю на полях – у меня на теле следы кнута надсмотрщика!
Она гибко изогнулась, чтобы показать ему эти следы.
– Меня, дочь короля, хлещут кнутом, как обычную рабыню!
Взглянув на ее тело, де Гузман не увидел никаких
Девушка повернулась и заговорила быстро и страстно.
– Послушайте, Эрнано д'гусм. Я Несагуалча, потомок династии королей. Нехт Самеркенд правит в Тласкельтеке, а ему подчиняется губернатор – тлакатекатл, Предводитель всех Воинов. Мой возлюбленный Акампихтли был офицером в его войске. Я, естественно, хотела, чтобы Акампихтли стал губернатором.
Де Гузман кивнул.
– Естественно. Поэтому вы строили планы...
– Мы плели интриги. Я обладала властью здесь, в Тласкельтеке. Но Нехт Самеркенд все узнал, и ему это не понравилось. Только он мог решать, кому служить под его властью. Моего возлюбленного предали Каналам с неба. Меня сделали обычной рабыней, такой, как тотонаки, которых мои предки привезли сотни лет назад, когда пришли на север.
Так. Значит, она из племени ацтеков. Они пришли сюда давно – столетия назад!
– Нехт Самеркенд пришел в Теночтитлан много сотен лет назад. Он очень долго правил там, затем собрал множество преданных ему молодых людей, привел их сюда, на север, и основал этот город.
– И это не очень обрадовало тех, кто остался в Теночтитлане!
– Да, ведь там не осталось храбрых воинов. Но в Теночтитлане другой король, Эрнано д'гусм. А Нехт Самеркенд правит здесь, и он – сильный правитель.
– Называйте меня Эрнандо... – протянул он, внезапно вспомнив, где он мог слышать это странное, чуждое испанскому уху имя.
Нехт Самеркенд! Крик из окровавленных уст жреца племени ацтеков, падающего в темноту во время битвы в Ночь Ужасов. Окончательно отчаявшись, он призывал на помощь не Бога, а демона или дьявола. А еще де Гузман смутно вспомнил, как однажды далеко на севере... вот где! Он понял, откуда взялись истории о Сиболо. А он-то думал, что это лишь легенда! Но... имя не характерно для ацтеков.
– Принцесса Несагуалча, а кто такой Нехт Самеркенд? – нарочито почтительно обратился он к девушке, чтобы завоевать ее расположение.
Она сделала неясный жест в направлении к востоку.
– Он пришел из-за голубого океана, давным-давно. Это могущественный маг, более могущественный, чем жрец из племени толтеков. Он пришел один, а вскоре стал правителем Мехико! Но ему хотелось иметь собственный город, и он пришел на север... Слушай же меня, железный человек!
Она продолжила очень взволнованно:
– Нехт Самеркенд не имеет ничего общего с твоей расой! Но даже его чары бессильны против грома ваших боевых дубинок. Помоги мне убить его – правившего поколениями! Я та же, кем и... была, и здесь есть воины, готовые последовать
Он кивнул. Де Гузман всегда узнавал громкий голос удобного случая и знал, когда надо широко открыть ему дверь. Будь у него время – он, может, еще бы подумал...
– Ладно, – согласился он. – Но сначала принесите мне поесть.
Она замигала, слегка напряглась – и кивнула.
– Я оставлю еду в кустах. А теперь мне надо набрать воды и вернуться, пока меня не хватились.
– А Несагуалча любит молодого человека, который любит ее? – спросил он, притягивая девушку поближе.
Дочь королей... и золотые шлемы!
Она ответила ровным голосом, пристально глядя ему в глаза и прижавшись грудью к его доспехам.
– Несагуалча снова станет принцессой... Нет! Королевой Тласкельтека! А рядом с нею будет самый могущественный человек в Тласкельтеке – тот, кто избавит город от Нехта Самеркенда!
Де Гузман сжал запястье девушки.
– Ладно. А теперь принесите мне поесть, будущая королева. И покажите мне ворота.
– Ты войдешь через Ворота Рабов, – сказала она, а когда он вздохнул, улыбнулась. – Да, Эрнандо, ты войдешь в город через Ворота Рабов. И я тоже войду... в последний раз!
Весь день он пролежал, спрятавшись в ивовых кустах, глядя на свое оружие и предаваясь нелегким раздумьям. Он ждал, пока окончательно стемнеет, по двум причинам: во-первых, он не хотел, чтобы его увидели, а во-вторых, должна же она хоть чуть-чуть поволноваться, придет он или нет. Он нужен Несагуалче так же, как она ему, потому что, как только с магом будет покончено, она станет здесь символом власти... власти, которую он удержит!
Он наблюдал за облаком, наплывающим на луну. Наконец луна скрылась, и одинокий человек, как призрак, прошел по тихим садам к Воротам Рабов. Маленькие, немногим более обычной двери в стене, они открылись сразу же, как он постучал. Он улыбнулся про себя и тут же заметил, что девушка встречает его. Освещенная слабым светом крошечного факела, в последний раз одетая в нищенское одеяние, она даже не упомянула о том, как долго ей пришлось ждать. Рядом с нею был молодой человек, почти мальчик, и де Гузман узнал парадную одежду старшего надсмотрщика.
– Входите! Мои воины ждут!
Она коротко представила Гузмана Чакулкуну.
"Наши воины ждут", – подумал де Гузман, но ничего не сказал. Она провела его по узеньким улочкам и темным дворам к боковой двери огромного храма, стены которого блестели в лунном свете. Они шли по мрачному коридору, пока не оказались в тускло освещенной комнате. Там, в полной тишине, их ждали десять человек.
Вдруг тишину нарушил пронзительный крик Несагуалчи. Присмотревшись повнимательнее, Эрнандо понял, в чем дело: десять воинов Тласкельтека неподвижно сидели в своих креслах и смотрели в никуда... невидящими глазами.