Негодяи (сборник)
Шрифт:
Четверная игра?
Лицо Балагура не выражало ни малейших оттенков алчности или амбиций. Не выражало вообще ничего. Он, вне всяких сомнений, малый со странностями, но прибыл с отличными рекомендациями. Он казался деловым человеком, и Борферо это нравилось, но она никогда не произнесла бы похвалу вслух. Начальник должен соблюдать определенные принципы.
Но многое на самом деле проще, чем кажется на первый взгляд. В жизни Борферо довольно часто случались неожиданные повороты.
– Возможно, это оно и есть, –
Но она была не из тех женщин, которые напрасно тратят время на пустые домыслы.
Балагур кивнул.
– Ты хорошо поработал.
Он снова кивнул.
– Рудокоп хочет сделать тебе подарок. – Она всегда утверждала, что со своими людьми нужно быть щедрым, а не то найдутся другие, более щедрые.
Но Балагур словно и не заметил ее великодушия.
– Хочешь женщину?
– Нет. – Казалось, его это предложение слегка оскорбило.
– Мужчину?
– Нет. – С тем же откликом.
– Дурь? Выпивка…
– Нет.
– Но должен же ты чего-то хотеть.
Он пожал плечами.
Госпожа Борферо надула щеки. Она всегда дергала людей за ниточки их желаний. А что делать с человеком, который не хочет ничего?
– Почему бы тебе не поразмыслить над этим?
– Я подумаю, – неторопливо кивнул Балагур.
– Тебе попались на глаза двое северян с выпивкой?
– Да, я видел двух северян. Один читал книгу.
– Правда? Книгу?
– Любители чтения есть во всех уголках мира, – Балагур пожал плечами.
Борферо вышла в зал, невольно обратив внимание на огорчительное отсутствие богатых посетителей. Этой ночью значительной прибыли можно не ждать. Если один из северян и читал, то ему надоело. Омут хлебал ее лучшее вино прямо из горлышка бутылки. Трое других переместились под стол. Отмель курил трубку с чагой, завоняв весь воздух вокруг. Обычно Борферо не позволяла такого, но для этих двоих пришлось сделать исключение. Почему банк обратился к услугам столь отвратных типов, она не знала. Но была уверена, что богатые люди могут не объяснять своих прихотей.
– Господа, – произнесла она, опускаясь на стул.
– Где? – Отмель хрипло хохотнул.
Омут медленно приподнял бутылку и глянул на подельника с откровенным презрением.
Но Борферо, голосом ласковым и рассудительным, продолжала гнуть свою линию.
– Вы говорили, что ваши… работодатели были бы весьма признательны, если бы я раздобыла… Ну, вы упомянули некую вещь.
Оба северянина оживились и подались вперед, будто на ней было что-то написано. Омут кинул на пол пустую бутылку, которая покатилась в сторону.
– Весьма и весьма признательны, – сказал он.
– А на какую часть моего долга может распространиться их признательность?
– На весь.
Борферо почувствовала легкий зуд. Свобода. Да неужели?
– Мой долг будет списан?
– Насмерть, – наклонился Отмель, чиркнув мундштуком трубки по заросшему щетиной горлу.
– Насмерть! – прорычал его брат, приближаясь с другой стороны.
Ей никогда не нравилось лицезреть покрытые шрамами рожи отребья и убийц рядом с собой. Даже их близкое дыхание выводило из равновесия.
– Отлично! – пискнула Борферо, кладя сверток на стол. – Тогда я немедленно отменяю проценты по платежам. А вы, будьте любезны, передайте мое почтение вашим… работодателям.
– Само собой! – Отмель не столько улыбнулся, сколько оскалил острые зубы. – Хотя, думаю, твое почтение им до одного места.
– Ничего личного, – Омут не улыбался. – Просто наши работодатели не заморачиваются по мелочам.
– Жить все труднее, – глубоко вздохнула Борферо.
– А когда было иначе? – Омут поднялся и сграбастал сверток здоровенной лапой.
Когда Омут шагнул в ночь, прохладный воздух ударил его, как пощечина. В Сипани нет ничего приятного, хотя иногда в него приходится возвращаться.
– Должен признаться, – откашлялся и сплюнул он. – Я слегка перебрал.
– Точно, – согласился Отмель, отрыгиваясь и вглядываясь в туман. По крайней мере, мгла слегка развеялась. Ну, достаточно неплохо для этого города, напоминающего ад. – Замечу, не самое правильное решение, когда ты на работе.
– Ты прав. – Омут попытался рассмотреть добычу, насколько позволит слабое освещение. – Кто знал, что это свалится на наши головы?
– Только не я… Мы же по одной, – нахмурился Отмель. – Или… не по одной?
– Мы собирались по одной, – сказал Омут.
– За одной кружкой обычно тянутся еще и еще. – Отмель напялил дурацкую, уродливую шляпу. – Прогуляемся до берега, а?
– В этой шляпе ты выглядишь, как поганый засранец.
– Ты, братишка, помешан на внешности.
Омут зашипел в ответ.
– А этого в самом деле хватит, чтобы перекрыть долг этой женщины, как думаешь?
– Сейчас, может быть. Но ты же знаешь, как бывает. Если один раз задолжал, то выплачиваешь всю жизнь.
Омут снова плюнул и зашагал вперед со свертком в руке, пока переулок особо не шатался. Он не собирался прятать добычу в карман, откуда его мог вытащить какой-нибудь говнюк. Сипани кишит ублюдками-карманниками. В последний раз, когда он приезжал сюда, какая-то сволочь сперла его носки, и северянин растер ноги до кровавых водянок, возвращаясь домой. Кто ворует носки? Проклятые стирийские ублюдки… Поэтому ценную вещь лучше не выпускать из рук. И пускай эти говнюки попробуют ею завладеть.