Негерой

Дарки Вадим

Червь дёрнулся, резким движением обезглавил пса, затолкал голову себе в пасть острыми усиками. Зашипел, бросился на Гроннэ. Послышался вскрик Шаарис. Червь остановил движение множественных лапок. Тварь, высотой с дом, стала на задние ножки, выросла до уровня трёх домов, повернула голову к прикованной Шаарис. Дева заверещала.

Гроннэ быстро разомкнул круг шеехвата, раскрутил цепь, швырнул в голову червя. Круг, как крюк, впился в твёрдый панцирь. Гроннэ зачехлил светящийся кинжал – стало темнее. Резко дёрнул цепь, оторвав шеехватом кусок белой плоти. Звук, который издал

червь разрывал ушные перепонки, но неугомонный визг Шаарис всё равно было слышно. Это всё произошло настолько быстро, что чудище не успело осознать боль, лишь отреагировать протяжным шипением.

Гроннэ притянул шеехват и снова метнул. Крюк оружия встрял в панцирь. Он снова дёрнул цепь, но на этот раз сорвался с места. Перебирая звенья, как канат, он летел к голове червя.

Оседлав шею монстра, Гроннэ вырвал кинжал из ножен и всадил с десяток раз ему по глазам, рванул белую голову на себя, толкнул коленями вниз, и вместе с ней оказался на верхнем уступе, прямо у ног трясущейся Шаарис, насадив шею гигантского врага на острия сталагмитов. Спрыгнув с головы, он рывком вернул себе шеехват и проворным кувырком отдалился от чудовища. Бело-жёлтая слизь вырывалась из макушки головы, разворотив череп и соединив её с краснозубой пастью. Шаарис окатило мерзостью с ног до головы.

Червь медленно сползал в обрыв. В красно-зелёном свете кинжала это выглядело до тошноты отвратно, но зрелищность и сочетание огоньков в их магической игре на серых камнях затмевало красотою мрачные тени, дрожащие в холодной лесной пещере.

Гроннэ подошёл к развороченной голове с пробитыми глазницами, зачехлил кинжал и смачно харкнул на неё.

– Пёсиков не трожь, – сказал хриплым голосом и оттолкнул белую голову ногой. Голова отползла назад, из неё выскользнул витиеватый оранжевый язык, вмиг обвив ему ноги. – Бл-л-ле… – выкрикнул Гроннэ. Червь слетел в обрыв, утаскивая за собой храбреца. Тот вцепился в ближайший сталагмит, который был в склизкой крови. Руки скользили, ногти пытались проколоть камень. Несколько ногтей обломились.

Внезапно ухо Гроннэ прошил меч, прошипел, как змея. Вонзился в червя, и тварь расслабила язык, отпустила ноги. Но это не помогло, воин улетел вслед за червём.

Шаарис незамедлительно принялась вырывать жало, вбитое в стену, чтобы высвободиться. Но послышался звук – кольцо шеехвата насадилось на сталагмит, и Гроннэ выпрыгнул из обрыва, молниеносно защёлкнул оружие в зажим на поясе, выдохнул. Из его рассечённого уха текла кровь.

– Пойду добью гада, – тихо проговорил Гроннэ и вытер рукавом лицо. Глянул на Шаарис, она была вся в жёлтой слизи, и он не стал ругаться на неё, хоть очень этого хотел.

– Я с тобой, – настоятельно воскликнула Шаарис.

Он подошёл, выдернул жало из стены и закрепил на поясе.

– Зачем ты вообще туда сунулся, ненормальный?!

Он наклонился, снял мешочек с пояса обезглавленного мертвеца, отряхнул его от слизи и закрепил на поясе рядом с другим мешочком.

– А ты не хочешь посмотреть, что там внутри?

– Заткнись уже. Ты так умеешь?

– Объясни, зачем ты дрался с червём? Я на это не подписывалась.

Меня заказали в городе, веди меня в город. А коли вздумал по пещерам таскать, то таскай. Но сними цепь. И я сама приму решение.

– А кто сказал, что у тебя есть какие-то права?

– А у тебя… есть хоть какие-то чувства?

– Есть.

– Тогда скажи, чем ты руководствуешься?

– Ничего я тебе не скажу, ведьма. Я не знаю как выйти из этого леса и действую инстинктивно. Руководствуясь внутренним чутьём.

– Пусть так, но ведь ты не судья мне. Соответственно, поступила я хорошо иль плохо – решать будут в городе. Но не ты. А твоя задача меня оберегать и нести ответственность за мою сохранность. Ибо я могу-то и оказаться невинной. Совесть у тебя есть, или тебе не знакомо такое слово?

– Знакомо, – буркнул Гроннэ и виновато вздохнул.

– Тогда, может, не пойдёшь доканчивать червя, а обойдёшься мешочком мертвеца? А я нас выведу к рассвету. Это в первую очередь в моих интересах. Меня эта тварь чуть не сожрала из-за тебя, а ты даже не представляешь насколько я не хочу умирать.

Гроннэ задумался, но вспомнил, как она его чуть не прикончила мечом. Он не был уверен, что она целилась в червя. Коснулся уха, ощупал. Ухо разрезано пополам.

– Это у тебя кровь? – взволновалась Шаарис. – Дай посмотрю.

– Отстань.

Она подскочила к нему, мягко повернула его к себе. Её лицо было в слизи, но очень красивое, необыкновенное, сильно отличное от селянок и горожанок. Главной отличительной чертой были большие узкие фиолетовые глаза. Она наклонила его голову, и он дался. Присосалась к уху, при этом её дыхание участились, словно она возбудилась от вкуса крови.

В тот момент Гроннэ не обращал внимания на её действия, он задумался о совести. Ему сложно было действовать по плану, его мнения и решения всегда менялись на ходу. Поэтому он был одинок. Ему казалось, что все поступают с ним бессовестно, а собственные поступки он не рассматривал со стороны. Ему стали неприятны эти мысли, и он закрыл веки.

Её горячие влажные губы сильно возбудили его.

– Всё, – молвила Шаарис, и её глаза горели жёлтым, когда он посмотрел на них. Кинжал почти потух.

Гроннэ ощупал ухо, от её целебной слюны рана полностью затянулась. Чиркнул кинжалом по стене, лезвие стало красным, как Солнце в закате.

– Мне нужно докончить червя. Совесть не позволяет оставить его недобитого здесь.

– Тебя волнует, мучается ли он от боли?

– Не хочу, чтобы эта тварь оклемалась да расплодилась.

– А ты хочешь, чтобы я умерла?

Гроннэ посмотрел на неё, отвернулся, слегка дёрнул цепь и пошёл по спуску вниз. Он не хотел терять время, а добить червя он должен был в любом случае.

6

Они быстро добрались до белой твари, двигаясь в оранжевом свечении красного лезвия кинжала. Тварь не шевелилась. Но на всяк случай Гроннэ перерезал её широкое горло, бегло осмотрел пещеру вокруг. Ничего кроме мелких костей не нашёл, только гигантскую дыру, ведущую ещё глубже.

– Всё, пойдём уже. Здесь больше ничего нет, – в очередной раз настояла Шаарис.