Негерой

Дарки Вадим

– Согласен. Геролас был мне хорошим другом, деверем и отличным воином. Таким “друзьям” как Гроннэ доверять нельзя, – молвил Дирхари, подмигнул Люлю, взял напитки и подошёл к одиночиствующей кудряшке с длинными чёрными волосами и карими очами. – Разреши составить тебе компанию, – начал он, изобразив милую улыбку.

– Разрешаю. А это мне? – взяла она напиток и, не дожидаясь ответа, вылакала половину кружки. – Хорошо-о-о, – выдохнула и протяжно отрыгнула.

– Поддерживаю, – сказал Дирхари и опорожнил сразу всю кружку. Не отрыгнул, пододвинулся поближе к девушке и сказал ей на ушко:

– Пойдём к тебе, и я оттрахаю тебя так, что твоя дырочка начнёт фонтанировать белым соком. А когда

я засуну тебе в задницу, ты два дня не сможешь сесть. – Он отодвинулся на прежнее место, бесстрастно посмотрел в её глаза взглядом бойца на арене смерти, и это возбудило в девушке новое чувство. Конечно, она его уже видела в городе, и он уже провожал её попку взглядом на улицах и пьяный пялился на грудь в тавернах, но это лишь подпитывало интерес, к тому же такого ей уж точно ещё никто никогда не говорил, одни ванильные комплименты и хвалебные банальные фразочки, странности и зов извращённой природы: “Не позволишь-ли, прекрасная, пригласить тебя на чашечку мятного чая?”, “В моём погребке хранится вино столетней выдержки, от прадеда. Хочу распробовать его с совершенной девушкой. Годами искал такую, и вот она предо мною”, “Что это миловидное дитя цветов и небес делает в этом трактире?”, “Совершенству нет предела, но что тогда я вижу пред собой, если не сам идеал?”, “Идём бухнём ко мне, а потом потрахаемся. Я буду нежен как… язык собаки, чесслово”, “Дорогая, я никогда не предлагаю дважды, но давай отправимся в мои хоромы, и я вылижу тебя как раб свою хозяйку, стану твоей подстилкой на целую ночь, съем весь твой пот и повыдёргиваю зубами волосы на твоём волохатом лобке”, “Красивая, я многое повидал в этом мире, был даже у самого океана. Но мечтания мои сбылись прямо тут, вот же ты – сексуальнее нет. И слёзы льются здесь внутри, где моё сердце бьётся”, “Дорогуша, у меня дома нас ждёт хорошее времяпрепровождение. А дальше как пожелаешь, я вдовец три раза. Опыт имеется”. Такое ей говорили чаще, чем просто: “Я отменно работаю язычком. У меня большой. Идём”.

И в глубине своих фантазий она искала честной грубой конкретики, а не пустого трёпа. Мечтала именно о таких словах, коими её одарил Дирхари. И мечтала почувствовать в своей заднице нечто такое, что окупит два дня на ногах. Чтобы даже на подушку сесть было больно, а спать пришлось бы на животе, уткнувшись лицом в постель. Это ведь так романтично, когда зад болезненно напоминает о “нём”.

– Меня зовут Штэлла, – представилась девушка и захихикала, увела взгляд, но сразу вернула обратно. – А ты осилишь заявленное?

– Я всегда отвечаю за свои слова, пьянчужка. Допивай и идём к тебе.

– Напористый и смелый. Может, ты герой?

– В точку. Только плащ не взял. Чтоб пойлом не заляпать. А твой дом далеко?

– Тут, рядышком, – сказала она и рывком опустошила кружку.

Они обошли таверну и оказались дома у Штэллы. Дирхари набросился на неё, как остервеневшая тёща на зятя, что в пьяном угаре притащил домой шлюху. Бесстыдно, нагло, грубо и очень активно. Она не сопротивлялась, а лупила его ладонью по щекам изо всех сил, и хохотала как чокнутая, и тряслась как припадочная, когда Дирхари старательно вершил обещанное. Ему это очень понравилось, особенно, когда Штэлла сама приняла инициативу, от возбуждения прокусила ему губу, высасывала вытекающую кровь, и почти выровняла его кривой нос мощным ударом кулака. Что-то проникло в каменное сердце Дирхари, кольнуло и прекратилось. Он захотел повторить это, ибо с Нифеей такого не случалась, а его измены обычно оборачивались разочарованиями. Но Штэлла получила желаемое, уснула на животе, слегка посапывая, и иногда она содрогалась, распуская перегар по просторному дому. Кругом царили ароматы ванили, выжимки из ягод и пряные масла. Дирхари решил не будить её, а принялся

разрабатывать план на завтра, заострив внимание на рапире, что красовалась в специальной рамке на стене у кровати.

“Фамильная. А я хочу свой личный меч. Ведь элегантное оружие и ароматная круглая попка – это лучшее, что есть в этом мире”, – подумал он, и сам не заметил того, как уснул.

2

Штэлла раскрыла глаза, рука под животом затекла и онемела. Она вытащила бесчувственную конечность второй рукой, из окна доносился яркий утренний свет, из кухни запах жареного. Попытки присесть на кровати обернулись сильными болями в заду, и она продолжала лежать на животе. “Что же это случилось такое вчера, что жопа так болит?” – спросила она у себя, пытаясь вспомнить.

– Привет, дорогуша, – послышалось позади Штэллы. Она нелепо развернулась на кровати и всё вспомнила. – Я приготовил завтрак, – сказал Дирхари, держа в руках большую сковородку.

– Что я вчера пила?

– Самый дорогой напиток с “Храбрости Файенрута”.

– У меня рука затекла. Ты меня покормишь?

Дирхари заботливо кормил её до корочки хрустящим блюдом, и ей оно пришлось по вкусу. Она даже не поинтересовалась составом и рецептом, просто наслаждалась. В два рыла они оприходовали три бедра, выпили немного розового вина и нежно целовались всё оставшееся утро.

– Так ты, значит, герой? – спросила Штэлла, одаряя его ласковым взглядом и нежно поглаживая по волосатой груди.

– Ещё какой. Смотри, обещание вчера исполнил, накормил тебя завтраком, вот пойду сейчас по делам, и вернусь с подарком. Чем тебе не герой?

– А куда ты пойдёшь?

– Есть одно дело. У тебя же нет на сегодня никаких планов?

– Нет. У меня сейчас время отпуска. Я работаю в Королевстве, и этого с лихвой хватает на несколько спокойных выходных. Беззаботное время, оно самое сладкое, – соврала Штэлла, нежно закрыла глаза, приластилась к нему, промурлыкала что-то совсем уж приторно милое, и вздохнула.

– А ты хотела бы уйти навсегда из этой дыры? – неожиданно для себя спросил Дирхари.

– Куда? – Её почти чёрные глаза загорелись искорками одинокой свечи, когда она повернула к нему лицо.

– Подальше отсюда. В Тираланий. Там куда меньше бедняков, и куда больше честных, наивных… то есть, гуманных и ответственных горожаней. Будем останавливаться на ночлег в деревеньках, зато когда доберёмся, сможем знатно отдохнуть.

– Ого, я наслышана, что туда дней десять ходу.

– Гораздо больше, дорогуша. А ты была когда-нибудь хоть где-то, окромя Файенрута и Королевства?

– Не была. С самого моего сознательного возраста я приглядывала за больной бабушкой, потом за папой, потом за мамой, а когда всех захоронила, осталась сама.

– А мужики что-ж не помогли развеять одиночество?

– Где ты видел мужиков? Они только говорить и могут, а женятся потом на чёрствых расчётливых клушах с косорылыми мордами. Красивых обходят, боятся не потянуть. И ещё думают, мол если красивая, то однозначно тупая, как размалёванное полено. В постель тащат и пользуют – бесстрастно, как бревно с дыркой. Вот ты, например. Сказал, что увезёшь, а увезёшь ли? Прости, но я не верю. Рада, что хоть не обобрал. Бывало и такое.

– По тебе не скажешь, что ты боишься воров. Вчера так активно налегла на выпивку, и сразу притащила меня к себе, что я подумал это ты меня хочешь обобрать в переулке. Или дома устроить мне засаду с несколькими извращенцами, у коих члены наголо и слюни изо рта торчат, как кровь на волчьих зубах.

– А с тобой подобное случалось?

– Такого нет, но бывали страшные вещи. Недавно вот чуть океанского ежа в зад не затолкали. Была бы мучительная смерть, – с восхищением сказал Дирхари и посмотрел в открытое окно.