Негерой
Шрифт:
– Выходит, семья была убита из-за того, что тебе понадобилась книга, а книга тебе понадобилась потому что у папы проблемы с постелью. А что за ритуал?
– Подчинение. Она взяла под контроль волю своего похитителя Гроннэ. Когда он покинул с ней кладбище, то связал себя с ней воедино, и пока она дышит, он не может умереть. А кто решится его убить, падёт от гнева небес. Так сказано в книге.
– А могу ли я увидеть эту книгу?
– Конечно можешь, – сказал король. – Но ты ничего не разберёшь. Она написана на древнем языке.
– А ты, Саймара, значит, знаешь древний язык?
– Да, я владею древним языком.
– Я
– Отведи её к ней, – приказал король Саймаре.
– Я могу. Но позволь спросить, зачем это тебе, Принцесса?
– Хочу посмотреть на неё. И хватит этих твоих “но”, Саймара. Их слишком много. Приказываю тебе больше не употреблять это слово!
В тронной зале была дверь, ведущая в подземелье. Король остался, а Саймара с Принцессой пошли вниз, вглубь огромного королевского дворца. Саймара несла факел, запахи слегка кусались сыростью, сдавливающая атмосфера узких коридоров вводила Принцессу в состояние лёгкой паники, но она шла, невзирая на страх.
Наконец Саймара отворила прочную металлическую дверь, зажгла лампу в маленькой комнатке. На деревянной кровати, без простыней и матраца, прикованная кандалами, закованная шеей в металлический ошейник, спала Шаарис. Голая, окровавленная, в фиолетовых синяках и ссадинах, волосы имели неровную форму, и было заметно, что их вырывали кусками. И только четыре мягких чёрных ушка застенчиво шевелились, соприкасались, гладили друг друга и тёрлись о макушку, словно пытались пожалеть сами себя, залечить синяки на голове.
– Что это за зверства?! – возмущённо спросила Принцесса. – Немедленно отвяжи её! Освободи!
– Прости. Не могу, – заявила Саймара. – Смотри.
Шаарис проснулась, подняла голову, но разомкнуть глаза не смогла. Большие, налитые кровью, фингалы, как надутые подушечки, мешали показать её красивые фиолетовые глазки. Она открыла рот, из него потекла кровь. Саймара прошла глубже в комнатку, зажгла другую лампу, и свет показал несколько мёртвых женских тел, криво валяющихся на полу. Женщины были искусаны, изъедены, потроха торчали из животов, следы зубов и оторванные куски плоти блестели на свету, кровь растекалась повсюду бордовым вязким соком. Саймара стояла прямо в тёмно-красной луже, её крохотные босые ножки были погружены в неё, будто прилипли. А рядом лежала рука, скрученные пальцы, казалось, тянулись к ноге Саймары, и Принцесса подумала, что сейчас тела начнут вставать. Она испугалась.
– Зачем вы пришли? – прошептала Шаарис, пытаясь подняться с кровати. Измождённое болью тело не смогло, и она расслабилась, развалилась обратно на кровати, словно померла.
– Итак, Принцесса. Как ты могла догадаться, чтобы Шаарис могла лечить раны, ей нужно питаться. Только так, кровью. Это тоже довольно подробно описано в книге, – спокойно сказала Саймара, широко улыбаясь, утопая ногами в густой чёрной жиже. – И слюной на член не наплюёшь, нужно членом прямо в рот. А в случае с Берисфаром, то во влагалище и членом, и вообще всеми частями тела, которые у него повреждены. Надеюсь, что руки ноги молния не задела? Ни то, понимаешь, ей придётся несладко. Короче говоря, трахать должен твой королевич некромантку, и трахать так, чтобы из неё прямо лилось, струилось, вытекала бурлящими потоками естественная прозрачная жидкость, а ещё лучше, чтобы белая, именуемая также женским эякулянтом…
Принцесса
Глава Четвёртая
Первый раз
1
Моча так сильно прижглась к коже на палящем Солнце, что образовала тёмно-коричневый загар. Кровь на ягодицах запеклась, рана не кровоточила. А вот нож в боку продолжал торчать. Никуда, падло, не делся. Сильно мешал соображать, давил, не позволял пошевелиться.
Всё-таки Гроннэ переборол боль, немота в боку никуда не отошла, но движения стали осуществимыми, и он встал. Поднялся, как алкаш с перепою, на одну ногу. От чёрного прямоугольника на его спине отразился луч Солнца и ударил в лицо пьяницы, вышедшего с дружками из трактира “Кто больше?”.
– Ого, пацаньва, гляди, что-то там блымает, – сказал мужик с кружкой пива в руке и ткнул кривым пальцем, сломанном в трактирной драке. Пацаньва присмотрелась.
– Да то какой-то голожопый говножуй. На кой он нам усрался? Подёмте лучше девок каких за ляхи вхватим, – ответил пьяный в доску высокий худощавый парень.
– Пошлите в “Три соска”? На Солнце как разморит сейчас, обрыгаюсь, – предложил третий член отряда.
– А монеты у тя есть на шлюх-то?
– У меня есть твоя жопа! А? Хэг-хэг-хэг!
– У меня есть монеты, – гордо заявил мужик с кружкой пива. – Сегодня я сосками угощаю. Но мою шлюху никто не лапает, а я ваших лапаю. Договорчик?
Пацаньва с радостью согласилась, и тройка выпивших воинов пошагала в сторону борделя “Три соска”.
Гроннэ выплюнул изо рта розовые трусики Шаарис, мокрые, в слюне, чуть-чуть в крови, самую малость в соке самой Шаарис. Осмотрелся, одежды своей не нашёл. Надел с трудом трусики, сидя задницей на горячем песке. “Лучше б уж в жопу отымели”, – подумал он. “А кто думает, что если в зад шпохнут, то не мужик, просто не получал ножичком в бок”, – добавил про себя.
– Эй! Три обсоска! – крикнул им Гроннэ, встав на одну ногу. Вокруг никого больше не было. Пацаньва резко обернулась к нему. Брови нахмурились, челюсти вытянулись, рты скривились.
– Это он нам-то сказал, голожопый?
– Нам, точно нам.
– Почему точно? Разве мы три обсоска?
– Тута больше никого нет. Предлагаю проучить засранца. Смотрите, он трусики где-то нашёл. Бабские.
– Эй, Кривой! – донеслось из трактира, высунулась здоровенная голова с большими ушами. – Кружку оставил!
Мужик с кружкой оглянулся, посмотрел на ушастую голову, ухмыльнулся, глянул на дружков, откинул кружку в сторону, подскочил к голове и за ухо вытащил толстяка из трактира. Тот упал, поднялась пыль, и трое начали пинать его ногами. Они веселились и радовались, будто одичавшие малые дети, пинающие беспомощную беременную кошку.
Гроннэ смотрел на это, приходя в сознание. Лоб жгло так сильно, что в сравнении нож в боку казался приросшей конечностью, просто непривычной. Гроннэ ещё не сообразил как действовать, но эта ситуация ему что-то напомнила.