Негасимое пламя
Шрифт:
Она прошла в соседнюю комнатку, которая служила кухней и одновременно ее спальней.
— Хотите поесть и выпить кофе? — спросила Джо.
Он прошел за ней.
— Послушай, Джо, детка, — сказал Конрад. — Не годится тебе оставаться тут одной. И зачем тебе сдался этот Форт-Юкон? Лучше поехали со мной.
— Нет, Конрад, спасибо, — ответила она.
— Вот те на! Почему это — нет?
— Я сама справлюсь. Буду работать.
— Ты? Работать? Это ты-то… Дите малое! — презрительно бросил Оуэн.
Она
— Я вам не дите, и могу сама о себе позаботиться.
— Ты ведь женщина… да на тебя ж сразу набросятся мужики.
— Пусть попробуют. Я смогу за себя постоять, — гордо повторила она.
Конрад Оуэн в предвкушении ожидаемого удовольствия потирал руки. В соседней комнате лежит покойный Джон Грей, а маленькая Джо так хороша. Много раз он останавливался здесь, чтобы перекусить и отдохнуть с дороги, и с каждым разом она становилась все желаннее… Да уж если на то пошло, можно даже жениться на ней! Он пожирал ее глазами всю — от пушистых волос до маленьких изящных лодыжек, сжатых высокими шнурованными ботинками.
— Джо, — мягко произнес он. — А если бы я предложил тебе поехать со мной насовсем?
Она повернулась от печки, на которую поставила котелок с кофе, и твердо посмотрела на него.
— Спасибо, нет, Конрад Оуэн.
— Я тебе что — не нравлюсь?
— Не очень.
— Что-что? — возмутился он. — Что ты сказала?
— Выйди, пожалуйста, отсюда, ты мешаешь мне готовить, — сказала она.
Она не ожидала нападения. Вдруг он оказался рядом с ней и обхватил ее руками, не дав возможности сопротивляться. Теперь Джоанна уже всерьез испугалась. Ощутив на шее горячее дыхание, с трудом выдавила из себя:
— Пусти меня… Конрад Оуэн…
— Я хочу тебя, — со свистом зашептал он, — слышишь, крошка… Я тебе правду говорю, я от тебя с ума схожу. Все… решено, ты едешь со мной насовсем.
— Ни за что! — воскликнула она. — Пусти же меня, пусти, скотина!
Но он только засмеялся и неожиданно поцеловал ее в шею. В глазах девушки помутилось от гнева. Теперь подлинный страх навалился на нее: страх перед плотской любовью, перед мужчинами вообще, перед одиночеством и собственным бессилием.
— Не смей ко мне прикасаться! — прошипела она. — И это при отце, который мертвый лежит в соседней комнате! Бог покарает тебя смертью, ублюдок!
Ее хриплый, искаженный злобой голос на мгновение отрезвил наглеца. Он выпустил Джоанну.
— Да брось ты, крошка, — сказал он. — Я всего-то и хотел немножечко понравиться тебе. Подумаешь — чмокнул разок-другой. Ну давай же, красотка, будь понежнее…
Джоанна бросила на него презрительный взгляд, оттолкнула от себя и бросилась вон из комнаты. Вслед ей раздалось:
— Джо, вернись, глупышка. Ну куда же ты убегаешь?..
Куда она убегает? А чего еще Конрад ждал
Такого ужаса Джоанна не испытывала за всю свою жизнь. Как же можно не иметь уважения ни к Богу, ни к мертвым… И это животное хватало ее… Джоанна брезгливо содрогнулась, вспомнив его горячие губы на своей шее. Нет, лучше умереть, чем позволить ему целовать себя. Надо бежать — бежать ради жизни.
Конечно, придется покинуть отца. Но отец понял бы ее… Нет, любой ценой прочь от Конрада Оуэна. Она ни за что не останется с ним в доме на ночь!
Пробежав через гостиную, Джоанна выскочила из дома и захлопнула за собой дверь. В лицо ей сразу же ударила ночная пурга. Ледяные хлопья ослепляли, хлестали по лицу, но она не обращала на них внимания и слышала только грубый голос торговца, зовущий ее:
— Вернись же, ты…
И он выкрикнул ей вслед какое-то грязное ругательство, которого не было слышно из-за ветра.
Спотыкаясь и задыхаясь, Джоанна бежала и бежала в ночь…
2
Уже полчаса Джоанна Грей пробиралась сквозь пургу. Девушка дрожала от страха, и все же стихия пугала ее меньше, чем оставшийся в доме Конрад Оуэн с его липкими руками.
Она все бежала и бежала через мрачный еловый лес, мимо замерзшей реки… На черном небе не было ни одной звездочки — словно кто-то накрыл землю огромной крышкой… Только валил снег. Страх гнал и гнал ее вперед, одинокую, дрожащую, и от быстрого бега уже кололо в боку.
В конце концов Джоанна выбилась из сил и упала в сугроб. Из ее груди, помимо воли, вырвались хриплые рыдания.
И все же, несмотря на дикую усталость, она не жалела о своем побеге. Даже если придется потеряться и погибнуть здесь, в снегах, главное, удалось избавиться от Конрада Оуэна. Уж здесь-то он ее точно не найдет…
Она больше не плакала. Худенькие плечи в шубе вздрогнули еще несколько раз и поникли. А вскоре на Джоанну Грей опустилась черная пелена безразличия. Она перестала бороться за свою жизнь.
Мимо по замерзшему руслу реки проезжала собачья упряжка. В санях сидел какой-то мужчина в шубе. Его глаза, щеки и губы были покрыты инеем.
Вглядевшись в снежную завесу, он увидел на белой земле скорчившуюся фигурку.
— Что это там еще? — пробормотал мужчина.
Вынув из кармана электрический фонарик, он посветил и различил шубу, гамаши и кудрявую голову.
— Э-э-э… да это мальчуган, — сказал он. — Живой ли — не пойму…
Джоанна пошевелилась, взмахнула рукой и издала слабый стон. Открыв глаза, она увидела сквозь пелену мужское лицо в меховом капюшоне. Сперва подумала, что это Конрад Оуэн, и закричала: