Нефрит
Шрифт:
Вот только Отца это никак не остановило. когда его руки оказались тут же на вороте легкой куртки Карата и он прорычал низко, жутко раскатисто и очень зло:
— Только тронь мать твою! И я скормлю тебя всего по запчастям своему любимому тюленю, разделывая заживо!!!
— Не трону, пока она сама не захочет, — выгнулась иссеня-черная бровь Карата, что совершенно не впечатлился обжигающей яростью Ледяного, и спокойно отцепляя его ручища от себя, под легкий смех Мии за спинами двух самых взрослых и умудренных опытом Беров.
Что спучилось потом, я понять не смогла!
В
Испуганно цепляясь за него руками, я понимала лишь одно — случилась беда, потому что абсолютно все Беры ринулись вперед на крик отца, впервые едва перекрывающий душераздирающий вой Севера:
— ДЕРЖИТЕ ЕГО!!!
Я моргнуть не успела, как уже была в дальнем углу кухни вместе со стулом, словно приклеенная к нему, рядом со Златой и бледной тетушкой Зои, которых за долю секунды как-то успели перенести сюда же Беры, на границе выхода из кухни с пропомленным косяком, пока все огромные полуобнаженные и что-то одновременно вопящие мужчины кидались на Севера, которого пытались завалить на пол и придавить, чтобы лишить движения, что сделать было не так то просто, даже если он был один против пятерых!
Господини.
Как же он кричал!!!
Я закрывала уши, громко всхлипывая, чувствуя, как горькие слезы тут же хлынули из глаз, пытаясь склеить мои ресницы и не дать увидеть, как Север рвался к своей жене, крича и скидывая с себя бледных и перепуганных братьев, сам белее луны и с синими-синими глазами, в которых расплескался океан боли, беспомощности и паники такой огромной, что по мне забегали мурашки, ввергая в холодный пот.
Я даже не понимала, что тетушки Зои и Злата обнимают меня и друг друга, не пытаясь кинуться к Мие, потому что понимали, что в эту секунду это просто опасно, пока рядом с ней были Отец и Карат.
В грохоте ломающегося деревянного пола, криках и воплях мужчин было не слышно, что именно говорил Отец, упав на колени перед крошкой Мией, но словно боясь даже касаться ее, пока девушка судорожно втягивала в себя воздух, не поднимая даже длинных черных ресниц, лишь держа дрожащими, тонкими белыми пальчиками свой животик.
И лишь Карат сидел напротив нее, глядя спокойно и сосредоточенно, словно был готов сделать прыжок и отбросить даже отца — на корточках, но упираясь своими мощными ладонями в пол, застыв напряженно и собранно, когда неожиданно прозвучал его голос — холодный, резкий, отрезвляющий. словно три тысячи бензопил в руках трех тысяч Ганнибалов-лекторов:
— Замолчите все! Вы пугаете его!
Тишина и правда воцарилась почти сразу же.
Напряженная. дрожащая и слегка испуганная, как рваное дыхание хрипящего Севера, который припал к полу, глядя только на свою маленькую бледную жену, на склоненном личике которой выступили дрожащие капельки пота.
— Отойди от девушки, пока тебе не оторвали
Честное слово, я не ожидала, что Отец ошарашено моргнет посмотрев на Карата, а потом на Севера, что дышал шумно и хрипло, неожиданно отодвигаясь от Мии на безопасное расстояние, когда Карат обратился теперь к застывшим Берам. проговорив приглушенно и спокойно:
— Отпустите его.
Первым убрал руки Нефрит.
Остальные лишь попадали на пол, когда Север с силой дернулся вперед, в ту же секунду оказавшись рядом с Мией, опускаясь на колени и словно защищая ее собой со всех сторон, когда я увидела, что его черный зрачок стал почти невидимым в яркой неоновой радужке глаза синей-синей, как бескрайний глубокий океан.
— Не двигайтесь…
То, как Север резко обернулся на голос Карата, задышав странно и жутко, оскалившись и зарычав так низко и громко. что под нами буквально завибрировал пол, на моем теле встал испуганно каждый волосок. оттого, что воздух на кухне сгустился, став тяжелым и словно пронизанный мелкими кусающими разрядами.
— Север…сынок. Он боится… — голос Карата был словно убаюкивающая песня, но при этом такая сильная и уверенная, что Север снова резко обернулся на него, зарычав и ощетинившись, но не делая попытки кинуться вперед, понимая, что под его руками смысл его жизни, — Остановись. Прислушайся. Он еще маленький, но такой же зверь, как мы.
Молчание, которое повисло после этих слов, было сродни взрыву ядерной бомбы, когда глаза всех Беров распахивались и наполнялись целой вереницей эмоций, которые кружили голову и заставляли задыхаться даже меня!
Боже!
Неужели Карат чувствовал малыша?!
Разве такое было возможным?!
— Не пугайте его… — губы Карата чуть дрогнули, словно он хотел улыбнуться, когда осторожно повернул голову в сторону застывших и совершенно растерянных Беров, что так и продолжали штабелями лежать прямо на полу, вытаращив глаза, но не смея больше пошевелиться, пока Север не моргнул так же ошарашено своими длиннющими черными ресницами, отчего его зрачок стал постепенно расползаться снова, — …кажется, карапузу просто понравился запах рыбы, а вы стали орать как ненормальные и перепугали его.
Карат осторожно кивнул себе за спину, где в углу лежала покореженная чугунная сковородка, а по стене стекали потоки раскаленного масла вместе с кусками еще не совсем дожаренной рыбы, чуть улыбнувшись снова и продолжая все так же тихо, мурылкающе, словно пел малышу колыбельную, переводя свои зеленые глаза при этом с Севера на Нефрита:
— Вспомните себя, когда вы были маленькими. Когда еще не понимали речи и не знали языка. Вы воспринимали мир лишь по эмоциям окружающих вас Беров, которых чувствовали….он тоже чувствует нас. Нас всех. Но вы не рады…вы напуганы и растеряны. Покажите карапузу ваши истинные чувства: что ждете его и любите.