Неферт
Шрифт:
– Да, Миура, ты правильно это сделала, – Неферт всхлипнула. – В нем есть то, что мне совсем не близко и даже не интересно. Но, конечно, я его люблю. Только теперь я все понимаю.
– Маленькая змейка Неферт, – зареванных пылающих щек девочки на мгновение коснулась мягкая лапа кошки. – К сожалению, ты еще понимаешь очень мало.
XII
– «Посмотри на рыбака. Труд его ужасен: разве не работает он вперемежку с крокодилами?»
– Ты очень небрежна сегодня, Неферт. А ведь
– Право, не знаю, папочка. Я отвлеклась, потому что подумала… а кто этот человек?
– Какой человек, дочка?
– Вон тот, под навесом. Который отдыхает.
– Так это же армейский вестовой, который примчал вчера ту бумагу… Еще бы ему не отдыхать: бедняга скакал целую ночь, с тем чтобы Нахт смог выехать уже сегодня к вечеру.
– Нахт уедет?
– Доченька, мы с матерью и не надеялись, что Нахт пробудет дома так долго… Твой брат очень занятой человек. Хотя я понимаю, что ты огорчена.
XIII
– Нахт!
– Ничего не поделаешь, змейка, – обняв за плечи подбежавшую Неферт, Нахт вышел вместе с ней из низкой кладовой постройки, в которой несколько слуг под руководством Шедсу перекладывали какие-то ящики и запаковывали кожаные мешки. – Я не могу терять ни минуты: иначе там начнется такая заваруха…
– Нахт!
– Когда ты была маленькой, ты думала, что у мальчиков на самом деле растут на спине уши. А когда я притащил тебе маленького ежика, ты плакала, что он не хочет с тобой разговаривать. Змейка, когда ты выйдешь за меня замуж, я тоже буду то и дело уезжать в пески – и ничего страшного в этом нет.
Сильная рука брата обнимала Неферт, в его ласковом голосе было столько любви… А глаза… глаза смотрели так, как никогда прежде не смотрел на нее Нахт. Это был взгляд сквозь Неферт: глаза Нахта видели караваны шасу, отряды хеттов, трепещущие от огненного дыхания Сетха полотнища палаток…
– Нахт!
Нет, это не Неферт, это само ее отчаяние метнулось на грудь брату… И на мгновение – Неферт уже знала, что оно будет недолгим, Нахт снова увидел сестру… В его глазах появилась боль.
– Я и подумать не мог, возвращаясь в этот дом, – произнес он, – что ко мне на грудь заползет здесь маленькая черная змейка и свернется на самом сердце.
XIV
Это был камень красной яшмы – темно-красной, похожей на спекшуюся кровь. Солнце раскалило его до тонкого запаха тины, который был слышен, только когда Неферт, сложив ладони, подносила камень к лицу…
– Где ты нашла этот камень? – спросил рядом голос кошки, приближения которой Неферт не услышала.
– Ты меня пришла утешить, Миура? – лицо Неферт, устремленное через заросли камыша туда, где похожие на маленьких серебряных рыбок солнечные блики скользили по молочно-голубой воде бесконечного Нила, осталось неподвижным. Впервые в жизни Неферт уходила одна так
– Утешить? Напротив – чтобы сделать тебе еще больнее.
– Разве это получится? – Неферт тихо улыбнулась. – Разве за одну жизнь можно умереть больше, чем один раз?
– Можно. В одной телесной оболочке можно умирать и воскресать не единожды, а всякий раз, когда изменяется ее духовное содержимое.
– У всех?
– Нет, у очень немногих. Люди боятся изменения. Ты не знаешь, как сильно они этого боятся. Нахт всегда удивлял меня неведомой ему самому тонкостью догадок. Он назвал тебя змейкой – в тебе всегда будет жить неустрашимое стремление сбрасывать прежнюю кожу. А сбрасывать ее – это значит умирать и воскресать.
– Так чем же ты хочешь сделать мне больно?
– Отчего уехал Нахт?
– Оттого, что дела позвали его в пески.
– Дела делами, пески песками… Нахт сбежал от тебя.
– От меня?
– Да. И хвала Изиде, что он сделал это вовремя.
– Нет, – Неферт прижала к щеке темно-красный камень.
– Там должна быть чья-то лодка внизу. Видишь – на колышек накинута веревка. Покатаемся на ней немного?
– Давай. Только ведь там нет весла.
– Как знать. Ты не боишься – ведь это чужая лодка?
– Мне все равно.
– Вот уже и одно преимущество твоего нынешнего состояния, – насмешливо произнесла кошка. – Раньше ты стала бы об этом беспокоиться.
Неферт сбежала к берегу. В спрятанной соломенной лодке в самом деле оказалось весло, которым она оттолкнулась от земли, пока Миура с явным удовольствием устраивалась на носу. Узкая лодка заскользила в зеленом прохладном мраке прибрежных зарослей.
– Почему ты сказала, что Нахт сбежал от меня, и почему ты возносишь хвалу богине за то, что мне так плохо? – спокойно спросила Неферт, легко погружая весло в черно-зеленую воду.
– Хвалу богине я возношу не из-за твоих страданий, а за то, что твоему брату посчастливилось унести ноги живым и невредимым. Скажем прямо – шансов на это у него было несколько меньше, чем если бы он столкнулся в одиночку с армией хеттов. Ты опаснее для него, чем он для тебя – это так же верно, как то, что тебе сейчас больнее.
– Ты второй раз такое говоришь. Чем я опасна Нахту?
– Я показала тебе, что Нахт бывает не только таким, каков он с тобой. Неферт смотрела не на кошку, а в темную воду, струившую вслед лодке
черные пряди водорослей.
– Да, Нахт бывает разным – я знаю это.
– Но ты не знаешь, какая половина в нем сильнее.
– Конечно, та, что с мной!
– Глупая змейка. До встречи с тобой он превосходно обходился без этой половины. Ты разбудила в нем ту душу, которую он заставляет спать: этого я не хотела объяснять тебе раньше времени.
– Заставляет спать? Как это, Миура?
– Сам того не зная, естественно.
– Миура, почему он заставляет спать такую прекрасную душу?