Недра
Шрифт:
– Получается, что теперь они оба стали для нас злом, поскольку они могут разрушить нашу дружбу.
– Да, всё как в математике, будто это логическая формула.
– Почему будто? Так оно всё и есть.
Периодически они приближались к краю вселенной, чтобы посмотреть, на верном ли пути находятся. Полёт по пространству, где не было, вероятно, и самого пространства, казался нереальным, бесконечным и в то же время захватывающим. Времени не ощущалось, а сознание постепенно приблизилось к ирреальной грани, за которой не существовало уже ничего совершенно.
Глава 10
–
– в грудь Тихомира вцепилось что-то мягкое.
Тихомир отцепил зверя и посмотрел ему в глаза, полные неописуемой радости и восторга.
– Папа, - на этот раз спокойнее сказал Люмбрик и перелез на своё излюбленное место на запястье.
– Ну, слава Богу, - произнёс Тихомир тоном заправского папаши, - с тобой ничего не случилось, а то я уже начал волноваться.
– Мама, - зверь кивнул головой в сторону огромного кристалла, лежащего на полу.
Сразу бросилось в глаза другое - чуть в сторонке толпилось с десяток мётел со стержнями в руках.
– Ну, мы пойдём, - Тихомир направился в противоположную, от этих существ, сторону.
В глазах сразу появилось, уже успевшее стать привычным, кино. Тихомир с мётлами идёт по извивающимся перемычкам, заходит в пещерку с многочисленными ящичками и переключателями. Комнатка оказывается летательным аппаратом. Аппарат поднимается, резко стартует и скрывается в мрачных коридорах пещер.
– Синистра, - позвал Тихомир, как только кино закончилось, - они предлагают нам помощь.
– Эти швабры?
– презрительным тоном отозвалась Синистра.
– Не знаю, за что ты их так не любишь…
– Так ведь это монстры, - перебила программа.
– А кого ты, вообще, любишь, - махнул рукой Тихомир.
– Люмбрик, как я понял, в наше отсутствие не бездельничал.
– Камень, - подтвердил зверь.
– Что-то я пока плодов его деятельности не вижу, - отметила Синистра.
– Увидишь, - заверил её Тихомир.
К этому времени он уже шёл по пещере за мётлами. «Выходит, - размышлял Тихомир, - эти существа разумны, или разумен кристалл, ведь не могли же создать такие летательные аппараты не разумные существа».
– Люмбрик, - Тихомир растормошил зверя, - спроси у них, они разумны?
Зверь посмотрел на Тихомира с видом «Ты сам понял, что спросил?» и опять спрятался под рукав кольчуги.
– Думаешь, швабры разумны?
– подхватила Синистра.
– Пожалуй, да. Они ведь создали летательные аппараты, и вон, стержни в их руках - наверняка оружие.
– М-дааа…это, конечно, доказывает их разумность… - не без иронии продолжала Синистра.
– Согласно теориям наших учёных, как только обезьяна взяла в руки палку и начала её использовать в качестве орудия труда, она стала человеком.
– А ты считаешь человека разумным существом?
– Синистра, перестань подкалывать. Вообще, если задуматься, то грань между разумностью и неразумностью слишком туманна, как и между добром и злом, - на Тихомира вдруг нахлынули воспоминания. Он разом вспомнил все видения, сопутствовавшие каждой телепортации, словно в память хлынуло одновременно с десяток никогда до этого не вспоминаемых снов. Ива. Кто она? Бесплотный дух, витающий в тонком мире, или чьё-то сознание, попавшее в похожую с ним
Летательный аппарат представлял собой корпус, внутри которого находилось несколько комнат, заваленных тюками. Проследовав по коридору мимо них, Тихомир попал в «диспетчерскую». Здесь располагался ряд кресел, расположенных полукгругом и обращенных, вероятнее всего, к панели управления. Вот только ни мониторов, ни иллюминаторов нигде не было видно, и как мётлы могли ориентироваться в пространстве, оставалось загадкой. Как только Тихомир вошёл в эту комнату, одна из мётел предложила ему усесться на кресло. Её, похоже, не смутило, что они возвышались над полом как минимум на метр. Тихомир расправил крылья (отчего мётлы на него восхищённо глянули) и опустился на мягкое кресло.
– Что теперь?
– спросил он у Люмбрика.
Внезапно зверь спрыгнул с руки и начал бешено носиться по салону, прыгая порой по головам мётел. Такая бешеная скачка продолжалась почти минуту, после чего он беспечно уселся на понравившееся место.
– Люмбрик, ты чего!?
– в изумлении произнёс Тихомир. Раньше ничего подобного за зверем не наблюдалось. Похоже, после общения с местной разновидностью гриба, он приобрёл новые свойства - по крайней мере, скорость.
Тем временем мётлы расселись по креслам, и Тихомир почувствовал толчок в спину.
– Мы движемся, - прошептал он Синистре.
– Поняла, - холодно отметила та, - знать бы ещё куда.
Действительно, как уже отмечал Тихомир, ни окон, ни иллюминаторов не было. Вероятно, мётлы ориентировались своими методами, но ведь они могли показывать своеобразное «кино» у него в сознании.
– Люмбрик, - растормошил он зверя, - ты не можешь как-нибудь показывать, куда мы движемся?
Зверь недовольно похрюкал, зарылся в рукав кольчуги, но Тихомир, тем не менее, получил желаемое. В глазах появилось кино, будто он летит между хитросплетениями перемычек. Спустя минут десять они попадаются всё реже и реже, пока, наконец, не пропадают вовсе.
Впереди виднелась огромная каменная стена с зияющим чёрным отверстием. Тихомир решил активировать линзы, чтобы рассмотреть ближе, но у него ничего не получилось. «Неужели обруч с активирующими линзами сломался, - подумал тогда он». Но вскоре до него дошло, что это не его глаза сейчас разглядывают отверстие, да и вообще не глаза, а что-то другое. Мётлы осматривали пространство, передавая увиденное зверю, а тот Тихомиру. Отверстие, тем временем, становилось всё больше. Чуть в глубине его можно было заметить перегородку, напоминавшую диафрагму старых фотоаппаратов, которые Тихомир обожал разбирать в детстве. У отверстия летательный аппарат остановился напротив каменного уступа, где расхаживали мётлы с металлическими стержнями в руках. Пилоты, вероятно, телепатически пообщались с ними и аппарат начал разворачиваться. Неужели их не пропускают? Почему-то изначально у Тихомира было твёрдое ощущение, что «Люмбрик обо всём договорился».