Недоверчивое сердце
Шрифт:
— Очень хорошо, — согласилась с ним Белл с дерзкой улыбкой, которая должна была бы насторожить Кейси. Она протянула к нему руки. — Ты меня отнесешь?
— С удовольствием, — ответил Кейси, стараясь не показать, как ему этого хочется. Он поднял Белл легко, но держал ее так, будто она была сделана из драгоценного фарфора.
— Доброй ночи всем вам, — пожелала Белл, глядя через плечо Кейси, когда он подошел к двери.
Она прижалась к нему и положила голову ему на грудь, вдыхая такой знакомый запах его кожи. В спальне Кейси осторожно поставил ее на ноги.
— Позвать
— Не сегодня. Может, ты заменишь мне ее на этот раз?
Она повернулась к нему спиной и приподняла волосы, чтобы он мог добраться до застежек платья. Кейси подавил готовый вырваться стон. Неужели Белл не понимает, что она с ним делает? Дрожащими пальцами он принялся расстегивать крючки. Расстегнув последний на гибкой талии Белл, спросил:
— Может, дальше справишься сама? — Он боялся утратить контроль над собой. — Мне еще надо кое-что обсудить с Марком до того, как он ляжет спать.
Белл повернулась к нему лицом и спустила расстегнутое платье с плеч, потом нагнулась и потянула вниз юбку, и тогда платье упало к ее ногам. Белл не носила корсет, он мог бы раздражать недавно зажившие раны, и на ней осталась только нижняя сорочка, почти прозрачная. Кейси окинул жарким взглядом ее грудь с увеличившимися за время беременности сосками, выступающими под тонкой тканью, потом опустил глаза на бедра, на темный треугольник между ними…
Белл, разумеется, обратила внимание на его мучительное возбуждение и еле заметно улыбнулась.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, Кейси. Мы уже давно не были по-настоящему вместе… с того дня, как меня похитил Джоунз. Нам необходимо поговорить о многом, и прежде всего я должна тебе многое объяснить.
Она взяла его за руку и повела к кровати. Кейси слегка упирался, но в конце концов подчинился ее порыву и присел на постель рядом.
— Ты ничего не должна мне объяснять.
— Должна. Я давно полюбила тебя, Кейси, но боялась в этом признаться. Все время помнила, что те, кому я была дорога, покидали меня. Моя мать, мой отец, Том. Все они были такими молодыми. И я почему-то чувствовала себя виноватой, не могу даже толком объяснить это чувство. Боялась, что и ты оставишь меня.
— Радость моя, я тебя понимаю. Ты ведь совсем не знала меня, когда я приехал в Плейсервилл. Ты опасалась чужаков, и прежде всего потому, что Макалистер охотился за Томми. Я ворвался в твою жизнь, когда ты была в постоянной тревоге. Сначала я просто хотел сблизиться с тобой и узнать, что ты за женщина. Но очень скоро понял, что Макалистер оболгал тебя. Ты никогда не была безнравственной женщиной, продажной шлюхой, как он утверждал. Я увидел в тебе любящую мать, которая неустанно трудится, чтобы содержать сына. И я влюбился.
— Я должна была поверить тебе, когда ты сказал, что не выдал Томми его деду. Но меня мучило чувство вины оттого, что я была с тобой в постели, когда похитили Томми. Весь мой мир рухнул, когда ты соблазнил меня, а я потеряла Томми. Я считала тебя предателем и почти так же сильно ненавидела себя.
— Я и тогда любил тебя.
Белл опустила глаза.
— Кажется, я понимала это, но я так боялась. Потом,
— Я здесь навсегда, надеюсь, теперь-то ты поняла это.
Белл кивнула с серьезным видом.
— Поняла. Я так благодарна тебе за твое долготерпение. Я хочу посвятить всю оставшуюся жизнь тому, чтобы сделать тебя счастливым.
— Ты уже это сделала.
— Поцелуй меня, Кейси.
— Не думаю, чтобы это было разумно.
— Доктор не считает это опасным. Нога моя окрепла, а наш ребенок подрастает. Я хочу тебя, Кейси. Люби меня.
Кейси вскочил с постели.
— Это чересчур поспешно.
Белл потянулась к нему.
— Я так хочу тебя!
— Ты не опасаешься? Может, нам подождать?
— Ты хочешь подождать?
— Господи, конечно же, нет! Я хочу тебя так сильно, что весь дрожу.
Белл взяла его руки и прижала к своей груди.
— Возьми меня, Кейси.
Он накрыл ее груди ладонями, слегка приподнял их, и Белл застонала. Кейси уложил ее на постель, быстро стянул с себя и отбросил в сторону рубашку, оборвав почти все пуговицы. Снял сорочку с Белл. Далее последовали его ботинки, носки и брюки: все это он отшвырнул куда попало и остался таким же нагим, как она. Посмотрел на Белл с улыбкой. Какая же она красивая. Какая теплая и желанная. Он наклонил голову и коснулся нежным поцелуем розового бутона одной груди, рукой лаская другую.
— Я люблю тебя, — прошептал он, — люблю, обожаю, хочу целовать каждый милый, нежный, чудесный дюйм твоего тела.
Их страстное, полное бурных ласк сближение этой ночью было совсем особенным, не похожим на прежние, потому что за ним больше не таились душевные сомнения и страх утраты…
— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Кейси, едва к нему вернулось размеренное дыхание.
— Замечательно, — выдохнула она. — Ты настоящее чудо, мой Кейси.
— Хочу, чтобы так было всегда. Но мне не следовало утрачивать контроль над собой. Я не причинил тебе боль?
— Такого не было никогда. Ты очень нежный. Я знаю, что ты будешь прекрасным отцом. Томми уже обожает тебя.
Кейси полежал молча, о чем-то размышляя.
— Белл, позволь мне упомянуть о Томе, — заговорил он. — Я понимаю, что не смогу занять его место в твоем сердце. Понимаю твои чувства к нему и уважаю воспоминания о нем. Но я хочу занять в твоем сердце свое особое место. Я знаю, что ты не полюбишь меня так, как любила его, и постараюсь смирить свою ревность.
Белл была ошеломлена. Как мог Кейси подумать, что она не любит его так же сильно, как любила Тома? Она, безусловно, любила Тома — доброго, нежного и заботливого. Но разве чувствовала она к нему такую всепоглощающую, страстную, необыкновенную любовь, какую питает к Кейси? Любить Кейси — это все равно что попасть в самое сердце урагана. Взлеты на бушующих волнах — захватывающая прелюдия к блаженному покою достигнутой гавани. А любовь к Тому была словно плавание по спокойному морю, чуть волнуемому порывами легкого бриза.