Недоверчивое сердце

Мейсон Конни

Первым делом Уокер постарался произвести на шерифа должное впечатление значительностью собственной особы.

— Я детектив из агентства Пинкертона и хотел бы повидаться с миссис Макалистер. Леди невиновна, шериф, и я намерен это доказать.

— Повидаться с ней вы можете, но вы напрасно теряете время. Эта леди, бесспорно, виновна.

— Почему вы не хотите предоставить мне возможность составить собственное суждение об этом деле? Я опытный детектив. Спросите у Аллана Пинкертона, если не верите мне на слово. Я знаю Белл Макалистер и уверен,

что она не способна совершить убийство.

Шериф посмотрел на Уокера, многозначительно прищурившись:

— Ах, вы ее знаете? И насколько хорошо?

Кейси ответил ему ледяным взглядом.

— Вообще-то вас это не касается, но миссис Макалистер и я помолвлены.

Ложь сорвалась с уст Уокера необычайно легко. Он и сам удивился тому, насколько естественно объявил Белл своей нареченной.

— Помолвлены? — процедил шериф. — Впервые слышу.

— Тем не менее это правда. Я несколько раз посещал мистера Макалистера, пытаясь уговорить его наладить отношения с Белл.

— Где вы находились в момент совершения убийства?

— В Аризоне. Занимался очередным делом. Я прибыл сюда вчерашним дилижансом. Но хватит разговоров, я хочу увидеть Белл.

— Прошу в эту дверь и далее по коридору. У нас сейчас только одна арестованная. Другого арестанта освободили вчера вечером.

Кейси не стал дожидаться дальнейших указаний и пулей вылетел в дверь. Белл он обнаружил в одной из трех камер. Бледная, безучастная, она лежала на койке, уставившись в потолок. Она не повернулась к нему и вообще ничем не показала, что осознает его присутствие, хотя, разумеется, слышала, как он вошел. Она была… словно мертвая. Острая жалость пронзила Кейси, ему хотелось расправиться с теми, кто сделал это с ней. Кейси, считая, что ему лучше не демонстрировать Белл свое состояние, помолчал, пока не принудил свой гнев смириться. Только после этого он произнес:

— Белл.

Нет ответа.

— Белл, это я, Кейси. Поговори со мной, любимая.

Белл сдвинула брови, но не отозвалась. Она считала, что у нее началась очередная галлюцинация. Во время своего заключения она слышала голоса, видела во сне Томми и Кейси.

— Белл, пожалуйста, посмотри на меня. Я здесь, чтобы помочь тебе. Мой брат свободен. Я привез его с собой.

Эти слова привлекли внимание Белл. То, что она сейчас услышала, не могло подсказать воображение. Она медленно повернула голову. Глаза, словно затянутые пеленой, остановились на широкоплечей фигуре Уокера, но выражение лица не изменилось.

— Так ты вернулся?

— А ты в этом сомневалась?

— Это не имеет значения, — сказала Белл, пожимая плечами.

— Приди в себя, Белл, — строго велел Уокер. — Нам придется поработать, чтобы избавить тебя от обвинения в убийстве.

— Уходи. Мне нельзя помочь.

Кейси донельзя растерялся. Наоми предупредила его, что Белл находится в состоянии полной апатии, но он не хотел ей верить. И вот она перед ним — утратившая всякую надежду, с пустыми глазами. Вместо Белл он видел перед собой

существо, лишенное всякого интереса к жизни.

— Томми в приюте для сирот, — пробормотала Белл. — Он напуган… и в одиночестве… я ничем не могу ему помочь. — Она теперь даже плакать не могла, была словно выжатый лимон. — Иногда я слышу… по ночам… как он плачет обо мне. — Она повернула голову и посмотрела на Кейси, и его потрясли огромные темные круги вокруг глаз Белл. — Я умру в тюрьме. Я больше никогда не увижу Томми.

— Это неправда. Кстати, о Томми. У меня есть план, но ты должна дать на него согласие.

— Ему вот-вот исполнится шесть лет. Я не думаю, чтобы они в приюте отпраздновали день его рождения.

— Черт побери, Белл, приди наконец в себя! — едва ли не заорал Кейси. — Это на тебя не похоже. Ведь ты настоящий боец. Куда делась твоя воля, которой я так восхищался?

Белл собралась с духом и поднялась с койки. Кейси поразился тому, насколько она исхудала: даже ключицы четко обозначились под тканью платья. Щеки втянулись, и скулы казались несоразмерно большими, волосы слиплись в тусклые, без малейшего блеска всклокоченные пряди. Она подошла к решетке и уцепилась за нее исхудавшими пальцами; лицо ее было теперь всего в нескольких дюймах от Кейси.

— Моя воля уничтожена человеком, которому я доверилась.

Кейси дотянулся через решетку до ее щеки и медленно провел по ней пальцем. Ему так хотелось обнять ее и утешить, но это было невозможно.

— Я никогда не желал причинить тебе боль, любимая.

Белл ощутила настоятельный порыв прижаться щекой к его ладони и почувствовать ее тепло. Взглянуть ему в глаза и сказать, что она ему верит. Но она не могла.

Протянув теперь через решетку и вторую руку, Кейси привлек к себе Белл настолько близко, что сумел коснуться ее губ нежным, бережным поцелуем.

— Доверься мне, Белл. Я твоя единственная надежда на то, чтобы выбраться отсюда, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы это произошло. У меня есть план. Я много над ним думал и убежден, что он сработает. Если ты согласишься, Томми выйдет из сиротского приюта через день или два.

Что-то промелькнуло в глазах у Белл, и внимание ее обострилось. Кейси подумалось, что глаза ее и в самом деле зеркало души. До этой минуты в них отражался только хаос мыслей и чувств, поразивший ее. Но теперь, когда он заметил, что беспросветное отчаяние хоть и ненадолго, но исчезло, сам ощутил некоторую надежду.

— Как ты это сделаешь? — спросила она, и Кейси опять уловил в ее словах отчаяние и недоверие.

— Я же сказал тебе, что у меня есть план. Но нужно твое участие в нем.

— Я готова на все ради Томми, и ты это знаешь.

— На все? Даже на убийство?

Кейси ненавидел себя за то, что задает такой вопрос, но задать его было необходимо. Между ним и Белл не должно быть ничего утаенного. Если даже она убила Макалистера, он ее не бросит. Старик вынуждал ее к этому.

Белл в ужасе отшатнулась.