Недотрога
Шрифт:
– Когда выйдете замуж, то сможете целовать своего мужа когда хотите и сколько захотите.
Изабелла задумчиво сдвинула брови. Поцелуи и объятия показались ей очень приятными.
– Пожалуй, мне и в самом деле стоит об этом подумать. Скажите, Дэниел, а все мужчины целуются одинаково?
От столь неожиданного вопроса Дэниел закашлялся и задумался, как же ответить Изабелле на столь деликатный вопрос. Она едва было не поставила его в тупик!
– Я не знаю. Вероятно, нет. Хотя сказать с абсолютной уверенностью не могу, – наконец сбивчиво проговорил он, не зная толком, как ответить Изабелле и какой из ответов в данной ситуации предпочтительнее. –
– Мне никогда не составляло труда отказать мужчине, до тех пор пока я не встретила вас. И я чувствую, что совершенно не в силах сопротивляться вам. Никогда прежде у меня не возникало желания поцеловать мужчину, но вы смутили мой покой...
– Милая Изабелла, вы хотя бы понимаете, что нам не следуете вами говорить на подобные темы? И это, кстати, еще одна из причин, почему нам с вами не следует больше видеться. Подобные вольности в разговоре между мужчиной и юной девушкой едва ли могут считаться допустимыми.
– Но почему мы не можем говорить об этом? Неужели вы считаете, что честность – качество недостойное? И почему вы полагаете, будто бы честность между мною и вами недопустима?
Дэниел отвел взгляд в сторону и с минуту молчал, прежде чем снова повернуться к Изабелле и заговорить:
– Все не совсем так. Честности между нами я желаю больше всего на свете. Но мы с вами по рождению принадлежим к высшему сословию. Общество же создало определенные незыблемые правила, в соответствии с которыми мы обязаны жить и вести себя. Есть вещи, которых мы делать не должны. А мы с вами уже нарушили немало правил! Всю ответственность, конечно же, я беру на себя.
– Я и сама могу за себя постоять! – вспыхнула она от негодования.
Карета остановилась перед домом Изабеллы.
– Отлично, – сказал Дэниел. – Но я не хочу, чтобы вы тем или иным образом пострадали из-за того, во что вы могли ввязаться по моей милости. – Он придвинулся к ней и мягко проговорил: – Должен заверить вас, что я жажду целовать вас куда больше, чем о том мечтаете вы. Но я хочу вас целовать так, как это будет допустимо лишь между мужем и женой.
– А вступать в брак друг с другом мы с вами не намерены, – убежденно проговорила она.
– Нет, Изабелла, не намерены, – с улыбкой подтвердил Дэниел.
Глава 14
Все мыслимые правила, которые только можно было нарушить, он нарушил ради нее! Ради прелестной – и совершенно невозможной Изабеллы!
Дэниел Коулбрук, граф Коулбрук, превратился в вора, да еще к тому же в растлителя молодых невинных девушек. И что только нашло на него? Он же аристократ. Обладатель графского титула! А титул накладывал на него определенные обязательства. Но всякий раз, когда рядом с ним оказывалась красавица Изабелла, весь его здравый смысл летел ко всем чертям.
Дэниел выбрал самый дальний и уединенный столик в клубе «Уайтс», где, как он надеялся, никто не увидит его и он сможет побыть наедине со своими мыслями. Он поставил перед собой графин кларета и бокал. Это, равно как и уединение, должно было привести его в чувство, и он снова обретет силы и выдержку, чтобы отправиться на первый из балов, которым должен был открыться для него сегодняшний вечер.
Дэниел приехал в клуб для того, чтобы в тишине подумать над тем, что ему удалось узнать из записей в книжке Трокмортена, но, вместо того чтобы подвести итог своим изысканиям, Дэниел большую часть времени думал лишь об Изабелле. Дэниел ничуть не удивился, когда увидел имя своего кузена
Как ни странно, в записях значилось имя лорда Гленингуолда, и это учитывая тс обстоятельства, что именно в его саду и было совершено убийство. Трокмортен проиграл графу значительную сумму денег, но едва ли можно было представить веселого и дружелюбного графа в роли убийцы.
Чилтон Каммерфорд тоже был среди тех, кто играл с Трокмортеном. Они играли редко, от силы раз в месяц, да и то лишь тогда, когда оба находились в Лондоне. Он проиграл Трокмортену кругленькую сумму. Нет сомнений, что именно из-за своего карточного долга Чилтон и навещал Трокмортена.
Дэниелу очень хотелось бы знать, почему Чилтон скрыл данное обстоятельство от него. Когда Дэниел начал расспрашивать друга о Трокмортене, тот сделал вид, будто совершенно ничего не знает и чист как стеклышко.
Дэниел понятия не имел, как ему следует поступить со всей этой информацией. Он составил список всех мужчин, чьи имена встречались в записной книжке Трокмортена и кто из них присутствовал на балу у лорда Гленингуолда в тот вечер, когда бедолага был убит. В списке оказалось порядка дюжины имен. С одной стороны, не так уж и много, однако задача свести их до одного – того, кто и в самом деле мог убить Трокмортена, – представлялась Дэниелу пока что совершенно нереальной.
Он окончательно уверился в правильности своего решения нанять сыщика с Боу-стрит. Именно на Боу-стрит располагалось здание суда, и там имелись бригады контрактной полиции, ряды которых и составляли шпионы, охотившиеся за ворами и убийцами. Он видел, что Изабеллу весьма заинтриговало дело Трокмортена, но потакать се прихоти Дэниел не имел никакого морального права. Его волновало только одно – чтобы имя Гретхен не всплыло в ходе расследования обстоятельств гибели этого человека.
Мимо Дэниела прошли два джентльмена. Они обменивались шутками и смеялись. Дэниел поднял голову, оторвав взгляд от бокала с кларетом. Ему уже пора было идти. Он сделал еще один глоток и поставил бокал на стол. Но почему, о чем бы он ни начинал думать, мысли его неизменно возвращались к Изабелле? Эта девушка никак не желала отпускать его!
Дэниел вспомнил, как мило она выглядела сегодня утром, когда, переодетая, ехала вместе с ним в карете. Потрясающая женщина! А до чего хороша! От жарко припекающего весеннего солнца ее щеки разгорелись, окрашивая нежнейшим румянцем кожу. Выбившиеся из прически золотистые локоны обрамляли прелестнейшее лицо, а глаза ее сияли словно драгоценные камни.
Его желание заключить Изабеллу в объятия и поцеловать было настолько сильным, что Дэниелу стоило колоссальных усилий удержаться от искушения сделать это. Руки сами собой тянулись к ней, Дэниел даже готов был усесться на свои ладони, если бы это потребовалось, чтобы держать себя в рамках приличий. А ему так хотелось почувствовать вновь ее податливые мягкие губы, прижатые к его губам... И плевать, если кто-то их увидит! Тогда был самый подходящий момент бросить вызов обществу и продемонстрировать всем, что он не признает никаких установленных правил поведения. Вот только совесть и беспокойство за дальнейшую судьбу девушки не позволяли ему так поступить.