Недотрога
Шрифт:
Девушки кивают мне и направляются в сторону бара. Сквозь толпу. Я стою на месте. Хмель уже почти отпустил, и я не чувствую себя так свободно, как ещё несколько минут назад. Но я должна это сделать.
Я прикоснулась к незнакомцу и всё было хорошо, правда? Мне даже понравилось. Очень…
Воспоминания о нём немного расслабляют. Я делаю шаг вперёд, и ещё один. Пытаюсь сосредоточиться на цели – барной стойке. Ничего страшного, если я пройду сквозь толпу и мне придётся случайно к кому-то прикоснуться.
Шаг.
Ничего
Шаг.
Всё будет хорошо.
Шаг.
Я смогу.
Шаг.
Кто-то случайно задевает меня. Паника подступает к горлу жгучей волной.
Мне нужно быстрее проскочить. Там можно будет спрятаться…
Шаг…
Прикосновение.
Ещё одно…
Перед глазами вспышки. Горло сжимает, словно удавкой. Я начинаю задыхаться. Вспышки причиняют боль. В ушах звон. Тело дрожит. А потом приходит пугающая тьма.
Глава 3
Ева
Здесь так хорошо, тихо, спокойно. Здесь всё по моим правилам. Здесь нет ограничений и табу, нет ненавистной фобии. Здесь у меня есть парень. Хотя нет, не парень, а целых два! Двое красивых молодых мужчин, воюющих за моё внимание, пытающихся завоевать моё сердце.
Я наслаждаюсь их вниманием.
А потом выбираю того, кто милее моему сердцу, прекратив зря терзать второго. А потом…
Слышу монотонные раздражающие звуки, вызывающие желание заткнуть уши. Но такое ощущение, будто они в моей голове. Прикладываю ладони к ушам, но всё равно их слышу.
Пи.
Пи.
Пи.
Откуда этот звук? Я что, схожу с ума? Мало мне фобии, так к ней ещё и безумие идёт в придачу?
Пи-и, пи-и, пи-и. Слышу ещё чётче, ещё раздражительнее, но уже не в голове, а рядом. Почему я не чувствую ничего, когда зажимаю уши ладонями? Я же должна ощущать собственное прикосновение. Что за чертовщина?
– Всё хорошо, она просто приходит в себя, – чужой голос настолько неожиданно врывается в моё сознание, что я открываю глаза. В этот раз на самом деле.
И вдруг вспоминаю, понимаю…
Мне стало плохо. Я не смогла пройти сквозь толпу. Ничего не прошло. Фобия не исчезла. Она ударила с сокрушительной силой, сбила с ног и погрузила в небытие.
Хочется выть от отчаяния. Мне светит одинокая жизнь со сворой котов вместо детей и мужа. Я никогда не смогу нормально жить, иметь семью, чувствовать так, как чувствуют другие, через прикосновения, объятия, поцелуи…
Или сопьюсь.
Очевидно, алкоголь на короткое время притупил мой страх, а потом, в самый ответственный момент, анестезия отпустила… и страхи вцепились чёрными когтями в моё сознание.
– Доченька? – Мама порывается взять меня за руку, но мои расширенные в испуге глаза её останавливают.
– Что случилось? – Спрашиваю для приличия, хоть и сама уже догадываюсь, что потеряла сознание. Но эти капельницы…
– Тебе стало плохо. У тебя… ты…
Мама теряется в словах, избегает моего взгляда. И этим пугает меня до чёртиков!
– Мам?! – Десятки страшных догадок врываются в моё сознание, от инвалидности до скоропостижной смерти.
Но тело меня слушается, хотя и одолевает жуткая слабость. И умирающей я себе не чувствую. Вот только все эти трубки…
– Ева, тебе нужна помощь. Олег настаивает, чтобы ты добровольно согласилась на лечение и…
– Какое ещё лечение? – Перебиваю её.
– Твоя проблема… она не пройдёт сама собой. И я согласна с Олегом, что определённая терапия…
– Вы меня что, в дурку упечь решили?! – Я не больная на голову, чтобы со мной так.
Говорю на повышенных тонах, хриплым от незапланированного сна голосом. Глотаю ком в пересохшем горле. Пить хочется и разговаривать очень тяжело.
– Доченька, не нужно преувеличивать. Это для твоего же блага, – мягкость на лице матери сменяется раздражением.
А какая раздражённая я! С появлением этого Олега она во всем ему потакает. Я и так никогда не чувствовала себя любимой доченькой, а теперь вообще кажется, что я третья лишняя.
– Ненавижу грёбаные больницы! – Шиплю хрипло.
Сама себе удивляюсь. А мама удивляется ещё больше. Я никогда так не выражаюсь, но сейчас сдержать эмоции не могу.
– Подумай хорошо, Ева, – продолжает она, – пока не слишком поздно.
Мама бросает на меня холодный взгляд, прежде чем выйти из палаты. А мне остаётся разве что завыть от отчаяния. Какая больница? Какая, к чертям, помощь? Уже пытались, но улучшения я что-то не заметила.
Ссора меня истощила и, хоть я только что проснулась, снова хочется спать. Но вместо этого я встаю. Вытаскиваю капельницы, нахожу свою обувь под кроватью. В углу на вешалке вижу свой плащ. Мне хочется подышать свежим воздухом. А ещё лучше – уйти отсюда. Только куда я пойду? Мне действительно не выжить в этом мире без посторонней помощи. Хоть я и не инвалид, но совершенно беспомощна.
Выхожу из палаты и направляюсь к выходу. На улице уже ночь и почти никого нет. На расстоянии нескольких десятков метров от выхода замечаю знакомый силуэт. Теряюсь… Надо же! А он что здесь делает? Чувство стыда диктует бежать прочь, но я не успеваю. Он внезапно оборачивается. И смотрит прямо на меня.
Вы когда-нибудь задумывались над фразой «сканировать взглядом»? Вот я в этот момент чётко почувствовала, что это такое. Меня будто выхватили из моего мира, разложили под ярким светом прожекторов, пригвоздили к месту, за одно короткое мгновение увидели всё мои недостатки, зафиксировали их и грубо выбросили меня обратно, вернув в мою убогую реальность.