Недостойный сын

Лахов Игорь

Всё… Закончил… Откинувшись на спинку кресла, вытираю измазанными чернилами пальцами мокрый лоб и тупо смотрю в никуда. Теперь осталось дождаться Жанира или Болтуна. Лучше, конечно, сразу первого, чтобы время сократить.

Всё-таки хорошо жить в неведении! Пока не припёрся этот чёртов сон, была сплошная «лафа», а не тюремная отсидка. Теперь же, чувствую, как тикают часики, отсчитывая минуты моей жизни. Возникло ощущение, что за мной наблюдают из каждого неосвещённого угла, контролируя не то что шаг — каждый чих. «Тихо шифером

шурша, крыша едет не спеша»… Надо срочно успокоиться! Не хватало ещё реальный нервный удар схлопотать! Были уже подобные выверты судьбы в моей жизни — справился же как-то с ними. И теперь справлюсь. Вон, в другой мир забросило, и то бодрячком держался!

Видимо, боги оценили мои старания и, смилостившись, тут же послали своего самого верховного жреца, явившегося в хорошем расположении духа.

— Ликк! Ты что?! Чернила пил?! — облокотившись на посох и с удивлением рассматривая мою физиономию, поинтересовался он.

— Нет… Они пили… Кровушку мою! — откровенно пожаловался я на горькую долю начинающего прозаика. — А что?

— В зеркало глянь! На юге живут подобные племена кожей чёрны… Уж не к ним ли ты бежать удумал, себя разукрасив?

Да… Негроид ещё тот! Даже, скорее, раскрашенный коммандос. Рассматривая своё отражение, попытался вытереть руками испачканное лицо, но стало ещё хуже — окончательно размазал поганые чернила по физиономии. Ладно! Потом отмоюсь, а сейчас другое важно.

— Творческий порыв одолел, дядюшка Жанир! Решил скоротать своё пребывание в неволе написанием книги о любви и неверности. Любовь, естественно, к деньгам, а неверность ко всему остальному. Не сочтите за труд, посмотрите начало истории и оцените. Все листы на столе пронумерованы, так что не ошибётесь.

— Ну-ну! — со смехом взял он мои каракули.

Уже после первого абзаца весёлость полностью покинула присмера. С каждой прочитанной буквой Жанир становился всё более хмурым и сосредоточенным.

— Приведи себя в порядок — это надолго! — приказал он, повторно погрузившись в чтение.

Оттёршись-отмывшись, я вернулся в кабинет, застав жреца угрюмо смотрящим на стопку бумаг.

— Ну как? Есть у меня талант или сжечь писульки?

— Есть Ликк… Хирг бы тебя забрал! Местами сыровато, конечно, но интригующе… — задумчиво ответил он. — Такой сюжет не всякому приснится. Стоит продолжить. Пожалуй, с собой возьму для более детального осмысления.

— О чём разговор! Об этом только и мечтаю. Очень хочется поделиться и разделить свою радость с другими, но больше не с кем.

— Тогда я пошёл. И… Если творческий порыв ещё не иссяк, то продумай сюжетец дальше. Только не пиши пока — дай мыслям отстояться. В таком деле торопиться не стоит.

Ближе к вечеру припёрся и Патлок.

— Ох, Ваш Милсердие! — с порога заявил он. — Ну и мастак Вы на словеса всякие! Мне Его Безгрешие дал одним глазком глянуть, так я до сих пор под впечатлением!

С час он болтал в своей привычной манере обо всех и ни о чём одновременно, но на прощание, словно спохватившись, неожиданно «вспомнил» одну историю.

— Был у меня

приятель… Не то чтоб близкий, но при встрече редко выпить забывали. Тоже любил книжки сочинять. Правда, больше рифмоплётством занимался. Луны воспевал и «сочные дыни прекрасной фаранды [20] », — явно процитировал Болтун какой-то отрывок из приятельского стишка. — Как-то раз разговорились мы с ним об искусстве всяком. Он и заяви, что лучше всего ночами придумывается. Мож, ри Ликкарт, Вам тоже стоит так поступить? Ночку не поспите и книженция сама напишется?

20

Фаранд, фаранда — представители мелкого дворянства.

— Не исключено, — кивнул я, соглашаясь. — Почему о приятеле в прошедшем времени говоришь?

— Сгинул, Ваш Милсердие! Видать, не к тем «дыням» полез. Ему же всё благородных подавай! Хорошая наука другим, стал быть…

После его ухода немного посидел, размышляя. Если правильно понял Патлока — ночью что-то будет, и спать лучше не ложиться. Тогда… Тогда стоит вздремнуть сейчас — явно не пирогами кормить собирается присмер, а провести обстоятельный допрос. Голова, светлая и отдохнувшая, пригодится!

11. Ночной допрос

Лежу не раздеваясь. Жду. Время тянется медленно. В этом месте особенно — нет ни окон, ни часов. Кажется, уже утро наступить должно, но ни скрипа двери, ни шагов за ней. Вначале нервничал, а теперь, кроме скуки, ничего не испытываю. Неужто не так понял Патлока, и никому сегодня не понадоблюсь? Может, оно и к лучшему. Старый я для этих игр шпионских. Хотя… Теперь молодой, вроде. Телом — да, а душа пожилая. Интересно, есть ли у души возраст, и чем он измеряется? Если душа бессмертна, то и старой ей быть не положено… Или поло…

— Ри Ликкарт, Ваш Милсердие, — трясёт за плечо Патлок.

— А?! — вскакиваю, озираясь по сторонам.

Уф! Заснул! Немудрено! Столько в сумраке лежать!

Чуть поодаль стоит бородач в одежде не то военного, не то гражданского кроя — непонятный смесь стилей.

— Вот! — протягивает Болтун свёрток. — Переоблачайтеся! Заместо этого бездельника со мной пойдёте.

— А он? — тупо спрашиваю, ещё не до конца отогнав сонную муть.

— Заместо Вас посидит, конечно. Двое пришли — двое ушли из тюрьмы. Сегодня наряд новеньких на воротах — им всяк человечек незнакомый, поэтому по головам пересчитывают.

— Ну, меня с этим бородатым перепутать тяжело.

— Не боись, Ваш Милсердие! Перепутают — и к ведунье за снадобьем не ходи!

С этими словами он выудил из-за пазухи нечто бесформенное и волосатое. Накладная борода! Умно! Физиономии не видно, а отличительная особенность Патлокова спутника налицо, в прямом и переносном смысле.

Переоделся, загримировался.

— Ну… — критически оглядев меня, вынес приговор Болтун. — Сойдёт! Впотьмах и старуха девкой прикинется, пока охать не начнёт!