Шрифт:
Журфикс был в полном разгаре.
Молодой моряк – душа общества – декламировал, импровизировал, читал Бальмонта под собственную
Вдохновенно ворочал круглыми глазами и под конец прочел свое собственное стихотворение, до такой степени похожее на бальмонтовское, что барышни даже не разобрали, которое чье.
Потом играли в рулетку, потом ужинали.
За ужином толстый полковник рассказывал горбуновские сценки, путая и перевирая. Слушатели доверчиво смеялись.
– Пузырь… Он те полетит… Накачали воздуху, так
Мой сосед, моряк, душа общества, вдруг загрустил…
– Все это было когда-то так! Теперь не то!
– О чем вы!
– Не то теперь! Теперь они не скажут «пузырь» или «водоглаз». Скорее мы с вами скажем. Сегодня утром, как раз после того, как я подобрал музыку к "Полевой ромашке», пришел ко мне матрос по делу я, нужно вам признаться, специалист по беспроволочному… как это называется… гм… да, по беспроволочному телеграфу. У меня, понимаете, звучат в душе: «Я зовусь по-ле-вая ромашка!», а матрос так и жарит: «переменный ток когерер, самоиндукция…» Стою как дурак!
– Чего же вы так? – удивляюсь я. – Ведь вы специалист?
Конец ознакомительного фрагмента.