Нед.Трилогия
Шрифт:
Плохо было то, что возле моста всегда собиралась молодёжь. У воды имелась площадка, тридцать на сорок сантов, где обычно гуляли парни и девушки деревни. Тут играли на музыкальных инструментах, тут бегали в кустики целоваться или чего посерьёзнее…
Нед никогда там не бывал, это место не для рабов, а тем более – не для него, но нередко подсматривал, что там происходило, подкрадываясь к площадке из темноты. Он лежал в кустах и слушал разговоры, мучительно мечтая о том, что когда-нибудь сможет вот так пойти в обнимку с девушкой, впиться в её полные губы и раздеть в кустах, увидев, как блеснут в темноте
Проходить мимо площадки для него было опасно – показаться на глазах разгорячённой молодёжи означало немедленную агрессию в его адрес. Потому Нед прибавил ходу, и держась тёмной стороны улицы, не освещённой фонарями, торчащими в окнах домов, рванулся к мосту. Чтобы тут же упереться в пятерых своих ненавистников, как будто нарочно поджидавших его у реки.
Главный – сын трактирщика, Шисор, в этот момент с удовлетворением вспоминал упругую грудь Салли, которую он лапал прошлой ночью, другой парень, его друг Эвор, думал о том, как завидует Шисору, уговорившему Салли, третий…в общем – все мелкие грешки тут же обрушились на Неда, затормозившего перед ними, и приготовившемуся к трёпке. И она не заставила себя ждать.
– Вот это подарок! Смотрите, кто к нам пришёл! – глумливо сказал Шисор – утром ты от нас удрал, а теперь сам пришёл! Что, понравился мой кулак? Или колено Эвора? Слушай – а может ты вообще любишь мужчин? Парни, он мужелюб, точно! Мне раньше как-то не приходила в голову эта мысль, а вот увидел его, и понял – точно! Он! Слушай, Нед, у меня к тебе предложение – обслужишь нас, и иди куда тебе надо. Мы тебя не тронем. А ещё – будем защищать от других парней. Правда, парни? Будем?
– Будем – довольно хохотнул Эвор – только если хорошо будет обслуживать. Кстати – я слышал, что мужчины обслуживают мужчин лучше, чем женщины! Они, вроде знают, как лучше доставить удовольствие. Так надо сравнить!
– А ты что, уже пробовал это с женщинами? – недоверчиво спросил Нарт, сын кузнеца, здоровенный, с Неда ростом, но в полтора раза толще парнище – врёшь ведь!
– Дурак! – презрительно сказал Эвор – надо знать, кого уговаривать! Очень приятное дело, я тебе скажу. Приятнее, чем обычное кувыркание.
– Тебе виднее – неожиданно для себя сказал Нед – как это с мужчинами. Тебя дядя зажал в сарае, когда тебе было двенадцать лет и заставил побыть женщиной – во всех отношениях. Тебе понравилось?
Наступила тишина – такая тишина бывает перед грозой, когда вот-вот ударит гром и молния с треском и шипением разорвёт пространство. Эвор открыл рот, как рыба, пытающаяся хватать воздух, потом закашлялся, и с трудом выдавив из себя, сказал:
– Что ты несёшь, тварь? Ах ты тварь! Позорить свободного?! Проклятый раб! Да я убью тебя, гад!
Нед неожиданно ловко увернулся от удара, сбил Эвора подножкой, и бросился бежать в прогал между парнями.
Всё было прошло хорошо, и Нед бы проскользнул мимо ошеломлённых парней, но сын кузнеца обладал не только силой и быстрой реакцией, но ещё и отсутствием воображения. Он не остановился, поражённый неожиданным выступлением самого безответного человека в деревне, а схватил Неда за воротник, остановив, как если бы тот ударился в плетень. Затем схватил парня поперёк тела, так, что у Неда затрещали рёбра, и неожиданно тонким для
– Я держу его, парни, держу!
Нед, недолго думая, пяткой своей ноги ударил Ната в большой палец его правой ноги, тот ойкнул, ослабив захват. Тут же последовал удар затылком прямо в губы, превратив их в два кровавых вареника, а потом, когда Нарт вскинул руки к лицу – захват, и бросок через себя, прямо под мост, в журчащую речку, откликнувшуюся большим – БУЛЬК!
Дорога свободна! – и Нед со всех ног припустил к лекарю, по пути обдумывая – как будет возвращаться назад. То, что идти через мост теперь нельзя – это само собой ясно. Парни будут его ждать, и возможно – не с голыми руками.
Нед был ошеломлён своим поведением – никогда ещё он не вступал в драку с свободными, он вообще практически никогда не дрался. И тем более странным было то, что он делал это с таким знанием, как будто для него запустить стозусановым парнем в реку – обычное дело. Его тело само по себе делало то, что он не умел, чему его никогда не учили. И снова мысль – котёл! Да котёл ли это вообще?!
Фонарь в окне не горел – лекарь уже видать лёг спать. Но Неду на это было плевать – он, или лекарь – кто дороже? Получать наказание за неисполнение приказа совсем ни к чему.
И тут Нед задумался – а может и правда – пора бежать? Ну какого демона он сидит в этом глухом углу, терпит унижения и побои, когда там, за околицей, весь мир?
Эта мысль всколыхнула его так, что парень простоял минут пять, обдумывая, обсасывая её со всех сторон. Не придя ни к какому выводу, несколько раз ударил кулаком по раме окна, собранного из небольших кусочков стекла. На большие стёкла денег хватало только у богачей. Лекарь в захолустной деревеньке никак не мог считаться богатым – деревенские обращались к нему только на последнем издыхании, и то норовили полечиться в долг, а если и были у них деньги – торговались за каждый медяк как сумасшедшие.
– Кто там? – хиплым со сна голосом крикнул лекарь, и Нед услышал его мысли: «Кого-то принесло, демоны бы вас побрали…опять небось подыхает кто-то, нищеброды проклятые! Лезть лезут, а денег не дождёшься. Скоро жрать нечего будет, твари жадные!»
– Это Нед, от Бранка. Там раб животом занемог, и хозяин послал меня за вами. Только сказал, чтоб вы шли быстрее, а то если Антур помрёт – ни медяка не получите. А ещё сказал – чтобы не рассчитывали на щедрую оплату, ваши порошки как будто золотом пересыпаны.
– Твари! Чтобы вы все передохли! Мои порошки золотые? Да я по самой меньше ставке беру, почти в убыток! Проклятые нищеброды!
Голос лекаря был сухим и скучным, и только через несколько секунд Нед понял, что, это не слова, а мысли мужчины.
Вообще-то Нед уже потихоньку начал отличать то, что думают люди, от того, что они говорят – мысли были сухими, скучными, несмотря на горячность, с которой они «произносились». То есть ясно было, что автор мыслей переживает, что он говорит с сердцем, но слышались эти «слова» как сухие, бесцветные фразы. Слова вслух наоборот – были окрашены оттенками произношения, кроме того, их тон был выше или ниже, тогда как мысли слышались с одинаковой громкостью – как речь человека, говорящего в полный голос почти у самого уха. Громко, в общем.