Нед. Ветер с севера
Шрифт:
Строки ложились неровно, рука, отвыкшая от писанины, снова вспоминала, как надо выводить буквы и слова, но пока получалось довольно убого.
Нед досадливо морщился, однако продолжал писать, уйдя в процесс с головой. Нужно было не только записать слова заклинания, но, кроме того, дать описание пассов, необходимых для закрепления процесса. Нед при заклинанях такого уровня уже обходился без пассов, но для Харалда, пребывающего где-то на третьем уровне магии, пассы необходимы, иначе ничего не получится.
Уйдя с головой в описание фигур из пальцев и
– Открой. Кто еще ломится?..
Дверь открылась, и в комнату вошли Харалд с Игаром. Их лица были хмуры, и Нед понял – случилось что-то непредвиденное.
– Ну что еще? Что-то серьезное? Вылечили девушек?
– Нет, – помотал головой Игар. – Они отказались лечиться.
– Это еще что такое? – удивился Нед. – Что происходит? Почему отказались?
– Я сообщил им то, что ты сказал, – вмешался Харалд, – передал, чтобы они завтра отправлялись домой. Тогда девушки отказались лечиться. И просят тебя принять их.
– Зачем? – нахмурился Нед. – Все решено. Чего им надо? Не хотят лечиться – их дело. Пусть едут с разбитыми мордами. Дома Герлат вылечит.
– Тебе не кажется, что стоит хотя бы поговорить с теми, кто стоял рядом с тобой в бою? Кто защищал твою жизнь? Мою жизнь? Жизнь твоих друзей?
Нед помолчал, потом со вздохом отложил перо:
– Ну, занят я, не видишь, что ли?! Тебе же пишу заклинания! Зови! Демон вас задери…
Харалд кивнул, в несколько широких шагов дошел до двери, высунулся из нее и негромко позвал:
– Войдите. Конор согласен вас принять.
Харалд отступил в сторону, и в дверь, понурив головы, вошли все три девушки, посаженные Недом под арест. Выглядели они ужасно – покрытые синяками, кровоподтеками, в рубцах и ссадинах, испачканные в крови. Они так и остались почти голыми, в одних трусах. Девушки сбросили сапоги – у двух распухли отбитые ноги. Если не снять обувь с распухающих ног, будет еще хуже – потом сапоги резать придется.
Нед поморщился – неприятно смотреть на дело своих рук. Девушкам, конечно, очень больно.
Ардки подошли к Неду на расстояние двух шагов, молча опустились на колени и уткнулись головами в пол. Наступило тягостное молчание. Девушки сопели в пол распухшими носами, «тени» замерли в своем углу, Харалд застыл у двери. Игар вцепился в край бюро так, что побелели пальцы, закусил губу, и по его лицу было видно, что он едва сдерживается, чтобы не прослезиться. Одну из этих девушек видели в его комнате… и не раз.
– Что хотели мне сказать? – холодно спросил Нед.
– Мы не можем ТАК вернуться, – глухо сказала Гелда, не поднимая головы. – Лучше убей нас, конор! Изгнание – позор. Мы не сможем жить с таким позором. Если ты не убьешь нас, мы сделаем это сами. Покончим с собой.
– Хм… – слегка растерялся Нед. – Ну что такого-то – вернетесь домой и все. Будете жить, служить, только не будете состоять в моей охране. Что такого страшного-то?
– Нас отбирали как лучших. И когда мы вернемся – все скажут: «Это клятвопреступницы!
– Почему вы отказались лечиться? – нахмурился Нед. – Чтобы маг зря не тратил силы на ваше лечение? Все равно, мол, умирать? Ну-ну…
Нед смотрел на голые спины коленопреклоненных девушек и думал о том, как сильно изменился он сам. Ему уже кажется нормальным, что перед ним стоят на коленях, что люди ждут его решения, того решения, которое властно над их жизнью и смертью. Когда так вышло? Когда он стал тем человеком, который вершит судьбами людей? Он, невластный не то что над чужими, даже над своей судьбой!
И что делать? В самом деле, не убивать же девчонок?
– Хелда где? – негромко спросил Нед, и начальница охраны выскочила из-за двери, будто ждала его вопроса. Впрочем, и ждала. Он чувствовал ее, стоящую за дверным косяком.
Девушка подошла к Неду и тоже опустилась на колени, уткнувшись головой в пол, рядом со своими соратницами. Она была в легкой одежде и босиком, будто только что выскочила из постели.
Нед потянулся чувствами к девушкам, стоящим перед ним на коленях, и чуть не пошатнулся – эмоции были такими сильными, что они буквально ударили его по голове. Отчаяние – вот что чувствовали провинившиеся, бесконечное отчаяние. И они покорялись судьбе. Вероятно, то же самое чувствуют животные, идущие на убой.
А еще в глубине души девушек шевелилась маленькая, слабая надежда – а вдруг? А может, простит? И все это на фоне такой всепоглощающей любви, обожания своего конора, своего властителя, что Неда чуть не затошнило – с какой стати они так его любят?! Неужто это он виноват – вбил им в голову некий посыл-приказ «любить Неда»?! Или же они сами вбили это себе в душу?.. Неясно. Ясно только одно: они не лгут – покончат с собой, если Нед их отошлет. А еще ясно, что нельзя разбрасываться такими людьми. Верными ему людьми.
В мире, если что-то и ценится, так это верность. Верность дружбе, верность слову.
Увы, подумалось Неду, как раз в отношении верности он не особенно преуспел. Прошло всего ничего после того, как его любимая женщина упокоилась в виде живой статуи, а он, Нед, уже кувыркается с другой женщиной. И оправдания, что это его мужская сущность, что это нужно для того, чтобы его не заподозрили в подозрительных наклонностях, – нелепы. Все объясняется просто: ему очень захотелось женщину, и он себе не отказал в удовольствии ее взять. И намерен это же самое делать потом, желательно – каждый день. Не нужно придумывать себе оправдания, подводить под решение базу – с некоторых пор он делает так, как ему удобно. Не обращая внимания на то, что подумают окружающие. Человек-демон? Вероятно. Но так вышло…