Нед. Ветер с севера
Шрифт:
Не так давно я ушел из этих мест, спасаясь от наказания за то, что убил односельчан. И вот – круг замкнулся. Я возвращаюсь сюда снова. Зачем? Чтобы начать новый виток спирали, поднявшись на новый уровень? Наверное, так и есть. Боги прихотливо плетут нить моей судьбы, играя ею, как ветер играет морской волной.
Что впереди? Где-то там лежит моя Санда, погруженная в мертвый тысячелетний сон, вокруг нее ходит дозором старый Имар, бывший Великий Атрок, убийца и маг, для которого нет ничего дороже, чем его внуки. Где-то сотрясает землю Жересар – огромный веселый лекарь, обожающий своих детей и красавицу
А вот что мне делать с этим треугольником – Санда, Амела и я? Поймет ли Санда, когда я вдруг объявлю ей, что на самом деле люблю не только ее, но и Амелу? И что я не оставлю ту, которая отдала за меня свою жизнь? И поймет ли Амела, когда я скажу ей, что не брошу Санду и ребенка и если она хочет быть со мной, то должна это принять. Как все непросто в этом мире, как непросто…
Завтра будет важный разговор с Геором о том, как ард представляет себе свою новую жизнь. Как он воспринимает меня? Как чужака? Или как вождя, от которого зависит будущее его народа? Узнать это можно будет только завтра.
Завтра, завтра… спать… спать…»
Нед успокоил дыхание, расслабился и через пару минут уже спал.
Спал нервно – ему снилась Санда, грозящая пальцем, Амела снилась такой, какой он запомнил ее в последнюю ночь, – она была веселая, шаловливая… красивая. Она что-то говорила ему, успокаивала, но Нед не мог понять ни одного слова, будто девушка говорила на чужом языке.
Они обе что-то пытались ему сообщить – за Сандой почему-то маячили фигуры сыновей Жересара, за Амелой стоял сам Жересар, скорбно на него глядя, будто прощаясь, потом фигуры растаяли, утонув в тумане, и… Нед проснулся. Мокрый, как болотная лягушка, – то ли в поту, то ли в утренней росе, только разницы никакой – его била дрожь, а из штанов хоть выжимай.
Нед огляделся. Обильная роса легла и на траву, на кусты, на деревья, по ветвям которых капли скатывались вниз и бодрым дождем накрывали тех, кто по недоразумению улегся под кронами. Как Нед, к примеру.
Солнце уже показало свой огненный лик, выглянув из-за горизонта тонкой красной полоской, так что все равно скоро пришлось бы просыпаться.
Нед отправился к куче сухих веток, заранее принесенных из леса, выбрал, какие посуше – относительно посуше, отнес к костру и принялся ломать, наступая на них ногой.
От треска сучьев проснулся Харалд – он высунул голову из-под одеяла и, скорчив недовольную физиономию, осведомился: не спятил ли Нед, устраивая шум в такую рань? На что получил уверения приятеля в совершеннейшем душевном здоровье, но не был в том убежден и остался под одеялом, глядя на манипуляции командира.
Нед уложил дрова в небольшую поленницу, щелкнул пальцами, и костер заполыхал так, будто в него плеснули дьявольским огнем. Харалд даже выругался, видя такую магическую мощь!
– Ты когда нас научишь заклинаниям? Сам вон чего творишь, а мы, как дураки, только и умеем что фонарик зажигать!
– Научу, – хмыкнул Нед. Подойдя к недвижной девушке, он проверил ее состояние. Все было в порядке – ее заранее хорошенько закутали в промасленную кожу, так что сырость Амеле не страшна.
Снова укрыв подругу, Нед пошел к Харалду и поставил перед ним котелок.
– Сходи за водой к ручью, раз проснулся. Хватит
– А чего я-то, чего я? – запричитал парень, судорожно кутаясь в одеяло. – Дай я хоть немного поваляюсь! Ну ты и зверь!
– Иди, говорю! Сейчас пинка дам! – рявкнул Нед. – И дружка своего черного подымай! Вижу его хитрую рожу – он через дырку в одеяле подглядывает! Нам сейчас идти в деревню, хватит валяться! И пригласите сюда Геора. Мне с ним поговорить нужно. Все-все, парни! Подъем! Нас ждут великие дела.
– Сейчас женщин попрошу за нами поухаживать. Пусть они воды вскипятят! – Харалд, кряхтя, выполз из-под одеяла и зябко передернул плечами. – Почему мне казалось, что в Замаре гораздо теплее, а?
– Ты привык к югу, к жаре. А тут, хоть морозов и не бывает, все равно прохладнее, чем в столице, – усмехнулся Нед и, посмотрев поверх головы Харалда, задумчиво заметил: – Геора можешь не звать. Вон он сам идет. С Устрой. Иди-иди, Харалд, нечего носом водить! Потом все расскажу. И забирай этого хитрозадого. Не для его ушей разговор.
– Как помогать – так Васаба! А как планы строить – я недостоин, да? – огрызнулся чернокожий. – Нехорошо!
– Домой лети, Васаба, – хмуро парировал Нед. – Я тебе предлагал. А ты что? Почему не полетел?
– Что-что… Тут пока побуду! – ухмыльнулся чернокожий. – Посмотрю, что вы творите. Может, мне интересно?! Может, я хочу поглядеть, как ты тысячами сжигаешь врагов? А еще – жениться хочу. Вот уговорю штук пять белых женщин со мной улететь – тогда и покину тебя, злой белый человек!
– Мечтай-мечтай! Жених! – ухмыльнулся Нед. – Все, сваливайте, ребята. Мне некогда с вами болтать. Потом поговорим.
Парни посмотрели на Геора, на шагающую рядом с ним Устру и, переглянувшись, быстро зашагали вниз с горы, туда, где сквозь густую поросль блестел ручей, прыгающий по вылизанным горным потоком камням.
Нед подкинул толстую ветку в костер и поднялся навстречу ардам.
– Приветствую, колдун! – серьезно произнесла Устра, опережая мужа.
– Приветствую! – эхом откликнулся Геор, предводитель рода.
– И вам привет, – улыбнулся Нед. – Что так торжественно? Присаживайтесь к костру, я промок до костей – сушусь. Вы как?
– Нормально, – кивнул Геор, пристраиваясь на толстое сухое бревно, покрытое мхом, – поговорить нужно.
– Поговорим, – кивнул Нед. – Вначале скажите, что с ранеными? Живы?
– Не все, – нахмурился ард, и возле его губ залегли жесткие складки, – десять человек умерли. Нужно будет хоронить. А копать нечем. Только мечами и топорами. Тяжелораненых двести тридцать человек, из них к вечеру умрут человек пятьдесят. Еды на два дня. Правда, надеюсь на охотников. Отправил группу стрелков, только не знаю, что тут с дичью. Одно хорошо – не замерзнем. Тепло, как летом. Даже теплее. У нас такого тепла не бывает. Но… а если дождь? Если все-таки похолодает? Нам нужна крыша над головой, нужно жить. Что скажешь насчет этого? Ты же понимаешь, что назад нам дороги нет? Или ты готов жить с нами, защищать нас дома в Эстаге? Почему-то мне кажется, что нет. Но ты, когда перетаскивал нас сюда, вероятно, на что-то рассчитывал? Что-то планировал? Зачем-то мы тебе нужны? Тебе не кажется, что пришла пора поделиться планами относительно нас?