Нечто
Шрифт:
Уже и выводы - скоропалительные, лишенные основы. Ученый должен быть серьезнее. Вот цифры - это совсем иное дело. Двадцать три призрака - и двадцать три человека (среди них Федосеич).
Над
Я знаю только одно - тогда, в подземных галереях, проделанных лавой, мы, двое, одновременно (это очень, очень важно) видели нечто полупрозрачное, малоосязаемое, пронизанное непонятно сильными токами. Я не знаю, одно ли это существо или скопление множества существ, земное оно или занесено из космоса.
Не знаю, где стояли мы с Каплиным?.. На пороге открытия?..
Нет, знаю! Это не самовнушение: я видел и осязал. Я должен, должен быть там и снова все увидеть. Я хочу этого! Хочу! Хочу! Входит Зиночка.
– Как чувствуете себя, папаша?
– спрашивает она.
– Лучше всех, - бодрюсь я.
Зиночка - девушка очень румяная и веселая. Она в пахнущем свежестью халатике. Ей бы в театр, на бал, а она нянчит меня, а я стыжусь ее. Вот и сейчас.
Зиночка бесцеремонно ворочает
Потом вооружается шприцем и начиняет лекарствами мое тело.
...Хорошо бы не зависеть от него, от больного сердца, как Черные Призраки. Мне хочется быть там, в кратере. Тем более что я вижу его - из окна - вулканическую гору и лагерь вулканологов.
Интереснейшая цифра - двадцать три!..
Но что это, что я вижу! Мне кивает, меня зовет Федосеич, тихоня Федосеич, милый, славный человек.
Иду, иду...
"Ужас! Просто страшно! Это случилось в час инъекций. Профессор бредил и говорил непонятное. При этом быстро чернел и стал совсем как головешка. Я почему-то решила дать ему нашатырный спирт. А как же! Когда я вбежала с пузырьком обратно, в комнате был черный дым. Он вылезал в форточку. Кто? Профессор?.. Может быть...
Ничего, ничего я не поняла, только испугалась: профессора в палате не было. Тогда я так закричала, что прибежала Нина Трофимовна" (из рассказа медсестры Зины Караваевой).