Нечто в воде
Шрифт:
Мы избавились от единственных ниточек, указывавших на наше пребывание в отеле. Если кто-то и попытается нас найти, ничего не выйдет. В картотеке теперь нет копий наших паспортов и лондонских адресов. Данные исчезли, как и запись, показывающая, кто сегодня утром пользовался компьютером. Телефон похитили призраки, и нет ни единого способа определить, кто останавливался в нашем номере, кроме… И тут меня осеняет. Я вскидываю глаза на Марка.
– Я забыла о компьютерах! О компьютерной системе отеля. Мы упустили
Он отводит взгляд и отстраняется. Надо опять туда идти. Черт! Поняв это, Марк поднимается и начинает расхаживать по комнате. Кто-то из нас должен вернуться и стереть те файлы. Черт, обидно! А я-то думала, мы здорово со всем разделались. Умники! Выставили себя напоказ. Указали на себя пальцем тем, кто наверняка придет нас искать. Не найдя наших документов, они увидят нас в базе данных отеля и поймут, что мы пытались замести следы. Если только… Если мы не вернемся туда прямо сейчас и не сотрем свои имена из системы. Кто-то из нас должен это сделать.
Марк вновь смотрит на меня. У него созрело решение. Он должен идти, и теперь уже один. Я не могу вернуться к стойке, поскольку, согласно нашей легенде, лежу в постели едва живая. Назвалась больной – не высовывайся.
Муж медленно шагает по комнате, размышляя. Несколько минут спустя он направляется в ванную и возвращается оттуда, держа в руке сережку с изумрудами – мой подарок на прошлый день рождения.
– Вот, ты потеряла серьгу. А я пойду ее искать, логично?
По прошествии сорока трех минут он возвращается в номер – усталый, но довольный.
– Готово. Я изменил наши имена, номера телефонов, электронные и обычные адреса. Все.
Одному богу известно, как ему это удалось, однако я знала, что он справится. Слава тебе господи. Я улыбаюсь.
– Надо подумать, что делать с этим человеком из телефона.
Рано радоваться, мы должны обсудить текущую ситуацию. Пока Марк заметал следы, у меня это из головы не выходило.
Муж кивает и садится рядом со мной на диван. Облизывает губы.
– Так. Что нам известно? Давай начнем с этого. Что мы о нем знаем? Или о ней? – спрашивает он.
Нужно хорошенько подумать.
– Телефон российский, сообщения же написаны на английском. Все электронные письма пассажиров самолета были на русском, значит, они наверняка русские, а писали ему на английском, и отвечал он на английском. Рискну предположить, что он либо американец, либо англичанин. Мы не знаем, тот ли это человек, которому принадлежит американский номер. У него может просто быть два телефона. Похоже, он устраивал обмен для людей в самолете с американским номером. Он хотел, чтобы сделка состоялась. Он знает, что мы не пассажиры самолета, а лишь притворились…
Марк
– Гм… ладно… я притворилась…
Марк кивает, и я продолжаю:
– …кем-то из самолета. Он предположит, что мы просмотрели информацию в телефоне, и решит, что мы либо убили тех людей и оставили сумку себе, либо нашли ее и увидели что-то компрометирующее. Так или иначе, мы для него – угроза. Или для них. Они попытаются нас найти.
Марк упирается локтями в колени и хмурит брови.
– Кто-то может отследить сигнал телефона? То есть не сигнал – ты же не использовала сеть, правда? Вай-фай. Могут его как-то отследить?
Хотя он просто думает вслух, я отвечаю:
– Нет! Айфон из самолета не привязан к облачному хранилищу. А найти телефон через вай-фай возможно только с помощью специального приложения или облачного хранилища. Можно отследить место последнего сигнала, но будут координаты, с которых сигнал был получен до посадки либо из самолета. В любом случае до катастрофы. Когда самолет падал, выключенный и упакованный телефон лежал в сумке. Выяснят, что это произошло где-то в Тихом океане, не более.
Я уверена в своей правоте. Марк согласно кивает.
– Значит, единственная ниточка, ведущая к отелю, – вход в электронную почту из бизнес-центра?
Я вижу, что Марк вновь составляет какой-то план.
– Да, айпи-адрес где-то сохранится. Он покажет, откуда зашли в почтовый ящик. Думаю, они смогут все выяснить – наймут понимающего человека, – говорю я.
Они придут, рано или поздно. Не исключено, что они уже вычислили адрес и спешат к нам.
– Хочешь сказать, они идут сюда? – говорит Марк, прочтя это по моему лицу.
– Да, – отвечаю я.
– В таком случае мы уезжаем, – заявляет он, поднимается и шагает к ноутбуку.
– Как?..
– Все нормально, – говорит он. – У нас есть отличный предлог. Ты заболела, у тебя пищевое отравление, и мы сокращаем отпуск, чтобы отвезти тебя домой, к доктору.
Я улыбаюсь. Да, это решит массу проблем.
– Поменяю рейс. Я брал билеты с открытой датой, так что должно получиться. Попытаюсь достать места на завтра. Как тебе план? – спрашивает он.
– Идеально.
Я встаю и иду в спальню – пора собирать вещи. Неохота уезжать, но если – вернее, когда – те люди окажутся в отеле, предпочту находиться где угодно, только не здесь, а лучше всего – у себя дома.
Я достаю чемоданы и вытряхиваю на диван содержимое шкафов. Поднимаю взгляд на верхнюю полку и плетусь в гостиную.
– Марк!
Он отрывает взгляд от экрана.
– Что?
– Мы это оставим?
Я просто спрашиваю. Я уже ничего не знаю: что мы делаем, на каком мы свете. Бежим ли мы от этих людей, или же их грабим.