Нечисть. Упырь
Шрифт:
Хлопцы сидели за столом, как окаменевшие. Глазами уставились на хозяина, не говоря ни слова. Лица их стали белыми с мраморным оттенком.
– Ну и кто это был? – спросил Игнат.
– В старину сказывали, что так ведут себя упыри, – ответил старый казак и перекрестился.
– Больше он не приходил? – не отставал Головань.
– Нет, – ответил хозяин, – ну пора идти спать, Вам в сенях место определили.
Казаки пришли в сени, где уже для них был отведен ночлег. В углу хаты у стены лежали два кожуха поверх сена. Парубки сняли сабли, вынули пистоли из-за пояса и положили рядом с собой.
– Как думаешь, Игнат, что это такое было? – спросил товарища Степан.
– Бог его знает. Может «старый» выдумывает что-то, давай спать.
Казаки закрыли глаза. Через короткое
Ночь выдалась тихая и сказочная. Звезды на небе выстроились своим порядком, каждый из которых, напоминал небольшую компанию людей, имеющую в себе какую-то особенность, отличную от других. Может, поэтому, их определили в созвездия, а не потому, что они на животных похожие? Полный месяц ярким светом желто-красного оттенка освещал весь мир, как днем. Даже тени было видно от всех предметов. Глядя на звезды, бесконечно долго, не становилось скучно. Хотелось смотреть еще дальше и дальше в небо, как будто там есть что-то другое и новое, отличное от того, что видишь рядом.
Хутор спал крепким сном. Запоры на дверях были закрыты. Хозяин, после предыдущих событий, приказал запирать все. Когда месяц в небе расположился посредине, через забор метнулась тень и, крадучись, начала подбираться к дому. Собаки забились в будках и жалобно скулили. Не смея высунуть нос на улицу. Так как все ставни в хате были закрыты, таинственная фигура стала обходить дом со всех сторон. Очевидно, хотела найти лазейку, чтобы проникнуть внутрь. На задней стене дома незваный гость заметил приоткрытую ставню и подошел к ней. Что это за тень – сразу было и не понять? Но, явно, человеческого подобия создание. Просунув руку внутрь окна, незнакомец начал отодвигать ставню. Так как в жаркое лето в хатах иногда вынимали стекла из рам, открыв ставни, можно было легко проникнуть в дом через окно. Так и вышло. Непрошеный гость полез в хату. В проеме окна он зацепился саблей, висящей у него на поясе, за раму. Резкий стук нарушил ночную тишину. Кто-то внутри хаты крикнул:
– Кто здесь, отвечай, а то из самопала спрошу.
Не дожидаясь ответа на свой вопрос, он выстрелил в фигуру, выделяющуюся в светлом проеме окна. Незнакомец немного покачнулся назад, но не упал. Постояв, продолжил движение вперед. Это стрелял хорунжий Головань. Сквозь сон Игнат услышал какой-то шум в комнате и по привычке схватил пистоль. После выстрела казак вынул саблю из ножен. Незваный гость сделал так же. Завязалась отчаянная рубка. Проснувшийся Степан тоже выстрелил, но и он не причинил никакого вреда неприятелю. Когда Колода, решивший помочь Игнату, попытался зайти сзади непрошеного гостя и ударить его саблей, тот как-то хитро и резко сделал два шага назад и в бок, тем самым оказавшись слева от хлопца. После этого, он так ударил казака рукой, согнутой в локте, в подбородок, что тот, пролетев метра два, грохнулся о стену так, что даже штукатурка обсыпалась. От удара Степан потерял сознание.
В эти короткие секунды боя, Игнат понял, что имеет дело с опытным и сильным бойцом, да еще почему-то, не боящимся выстрелов, которые ему не наносили никакого вреда.
Тем временем, в доме уже проснулись. Поднялся шум. В комнату ворвались казаки. Впереди с факелом в одной руке и пистолетом в другой вбежал хозяин. В этот момент неизвестный двинулся на Игната с саблей, выставленной вперед для укола. Головань сделал шаг влево, присел и рубанул по поясу противника с такой силой, что тот, остановившись на месте, замер. Сабля хорунжего прошла через все тело врага, разрубив его пополам. Все в комнате замерли от увиденного. Ноги у незваного гостя, покачнулись и начали падать назад, а туловище упало вперед. Кровь растекалась по полу черной лужей. Комнату заполнила гробовая тишина. Все стояли и смотрели на разрубленное тело, потеряв дар речи. Вдруг руки у трупа дернулись, приподнялась голова, и открылись глаза, сверкнув красными огоньками. Находящиеся в помещении люди, шарахнулись назад от изуродованного тела. Его лицо было ужасающего вида: цвет кожи зеленовато-серый, зрачки красные. Рот оскалился в жуткой улыбке, и из него
Дядько Матвей резко бросился вперед к ползущему на Голованя вурдолаку, и со всего размаху воткнул в его левую половину спины деревянную ручку от факела. Удар был такой силы, что держак, пробив туловище насквозь, вошел на несколько пальцев в земляной пол. Упырь дернулся и замер, раскинув руки в стороны. Старый казак отошел назад и присел, опершись спиной о стену.
Всем присутствующим открылась ужасающая картина: посредине комнаты в черной луже крови лежало обездвиженное разрубленное пополам тело, у которого в спине торчал горящий факел, а голова была неестественно повернута набок. Нижняя половина туловища находилась в нескольких шагах от верхней.
Игнат, очнувшись, подошел к Степану. Тот уже начал приходить в себя, открыл глаза, посмотрел и спросил: «Где я?»
– Живой, слава Богу, – радостно проговорил Головань и оглянулся вокруг.
Языки пламени от факелов, подергиваясь, отбрасывали пляшущие тени по стенам. Вид разрубленного упыря, с серо-зеленым лицом и черной пеной, застывшей на губах, вызывал чувство тошноты и томящее головокружение.
– Даже на поле боя, я себя так не чувствовал, как здесь, – сказал Игнат, и вместе с Колодой, к которому уже полностью вернулось сознание, вышли из комнаты на свежий воздух.
Перекопченко, взглянув на казаков, оставшихся в помещении, вздохнул и распорядился:
– Хлопцы, зевать нечего. Заверните в рядно останки грешника, и закопайте в землю подальше от хутора, а сверху святой водой полейте, на всякий случай. Кровь на полу соберите вместе с землей и разбросайте там же, а яму в комнате засыпьте свежей землей и тоже, святой водой окропите.
Затем он поднялся и вышел из хаты. Игнат и Степан стояли во дворе, молчали и рассеянно смотрели по сторонам. Прокричали первые петухи. Светало. Солнце еще не всходило, но воздух вокруг начал менять черный цвет на серый. Утренняя прохлада освежала лица казаков, возвращая им сознание и, успокаивая лихорадочно мечущиеся мысли.
Подошел хозяин хутора. Постоял, молча, и тихо произнес:
– Я так думаю, что причину ночного визита этого упыря, нужно искать в поместье полковника Кульбаса.
– Что Вы хотите, сказать? Упырь пришел крови христианской напиться, вот и все. Причем здесь Кульбас?
– Не все так просто, хлопче. Этот дьявол не единожды рвался к нам, что ему людей в округе мало было. Он же знал, что мы про него ведаем и готовы к встрече с ним. А все ж лез на рожон. Уж не посылал ли его кто? Это тот самый казак, что пропал из свиты полковника. Только тогда он выглядел нормальным человеком. Есть еще одна причина так думать, только не смею я Вам о ней рассказывать.
Хлопцы переглянулись и, ничего не сказав, пошли в хату. В комнате уже убрались, и от ночной битвы осталась только дыра с отбитой штукатуркой, где лежал Степан. Пол был чистый и ровный.
Казаки собрали свое оружие, надели ремни с саблями, засунули пистоли за пояса и пошли в горницу. За столом сидел хозяин, положивши руки перед собой. Степан с Игнатом сели напротив него. Хорунжий спросил:
– Дядьку Матвей, а зачем Вы факел в упыря встрямили?
– По-другому, его не убьешь – либо деревянным колом в сердце, либо солнечным светом. А под рукой только факел и был деревянный. А где ночью солнечный свет? Спасибо Вам, хлопцы, за помощь. Сам бы, я с ним не справился, старый уже стал. Когда будете в Вишневом, именье Кульбаса, недалеко от села есть хутор, вернее заброшенная хата. Живет в ней старый знахарь Прокоп Цимбалюк. Если нужна будет помощь, скажешь, что от меня, он не откажет. Ну, все, пора Вам ехать, а то до вечера не поспеете к полковнику, а в степи ночью, сами видите, что творится. Бог его знает, один он этот упырь был или нет.