Небылицы
Шрифт:
На поверхность меня вырвал дверной звонок. Кого нелёгкая принесла? Глазок был давно залеплен жвачкой – постарались хулиганы, а мне было лень отрывать. Я отпёр, не глядя, и окинул взглядом гостей. Алекс и Лиза. Дружеское участие и женская забота. Как будто мне сейчас это нужно.
– Марк? – Лиза неуверенно посмотрела на меня. – С тобой всё в порядке? Ты странно выглядишь. Твой телефон выключен уже несколько дней. Мы волновались и решили до тебя доехать.
Алекс хотел протянуть мне руку для приветствия, но не стал делать этого,
– Марк? – Лиза вновь начала хлопотать. Алекс не произносил ни слова, лишь сверлил меня сочувственным взглядом.
– Со мной всё в порядке, – голос показался мне чужим. Сколько я уже не разговаривал с людьми? Неделю? Больше? – Спасибо за заботу.
– Может, тебе что-то принести? – Алекс впервые уронил тяжёлую фразу. Он всегда так разговаривал, словно не общался, а вываливал на собеседника чугунные чушки.
– У меня всё есть, – равнодушно ответил я, разглядывая их обеспокоенные лица. Они были блёклыми, серыми, ничтожными по сравнению с Цветом.
– Марк, нам нужно кое-что обсудить, – вновь оглушил меня Алекс. – Может, пригласишь?
– У меня не прибрано.
– Как будто мы не привыкли, – улыбнулась Лиза. – Марк, пожалуйста, давай мы пройдём и поговорим. Мы твои друзья. Нам звонили твои родители, они очень обеспокоены, рассказали, что ты говоришь очень странные вещи…
– Много пил, – коротко ответил я. – Теперь завязал, – о, скорее бы они ушли!
– Марк, нам правда нужно поговорить, – Алекс попытался войти, и я вдруг понял. Они хотят забрать Цвет! Они как-то узнали о его существовании!
– Отойди! – рявкнул я так, что Лиза и Алекс отшатнулись. – Хватит приходить в мой дом! Мне никто не нужен!
– Чем у тебя пахнет? – Алекс наморщил свою картошку и сделался просто смешон. – Резкий запах… Голова от него болит.
– И руки странным выпачканы… – Лиза разглядывали капли Цвета на моих пальцах. Не другую краску, а именно их – я видел это ясно. – Белёсое какое-то… Марк, ты что, варишь наркотики? – от «страшной догадки» глаза девушки округлились.
– Белёсым? По-вашему, это белёсое? – я ткнул рукой с Цветом прямо в их гнусные хари. Внутри меня клокотала злость, обида за Цвет, великий, всемогущий, всепоглощающий Цвет. – Белёсое? А? Говори!
– Оно и пахнет, кажется, – кивнул Алекс и переглянулся с Лизой. – Марк, мы уйдём, но знай, что твои родители уже обратились к психиатру и получили направление на твою принудительную госпитализацию.
– Если ты придёшь и поговоришь, попробуешь убедить, что ты нормальный, просто это творческое начало так себя проявляет, всё ещё можно откатить, – подхватила Лиза. – Если нет, то тебя увезут! С полицией! Марк, это не шутки. В законе есть соответствующие нормы… а достаточно посмотреть на тебя, чтобы понять – в этом случае их можно применить. Прости, но выглядишь ты и правда не очень.
– Значит, вы решили
– Марк… Какой цвет? – осторожно поинтересовался Алекс, отступая назад и вновь переглядываясь с Лизой.
– Не цвет, а Цвет! – я мгновенно приходил в ярость от того, что люди не понимали простых вещей. Глупцы! Припёрлись со своей заботой! Кому она нужна, если я стою на пороге великого открытия… и даже шагнул за него? Белёсое на пальцах… Резко пахнет… – Да кто вы такие!
– Мы твои друзья, – начала было Лиза, но я перебил её:
– Я знаю, кто вы такие. Я не сумасшедший, клянусь. Вы Алекс и Лиза, мы общаемся ещё со школы, у вас весной свадьба, я всё помню, – я немного успокоился. Цвет давал мне сил, я чувствовал его даже спиной. – Просто сейчас у меня сложный период. Можете сказать, что я уходил в запой, но вышел из него. Скоро всё нормализуется…
– Марк, мы не можем отменить решение твоих родителей, это должен сделать ты, – развёл руками Алекс. – Иначе к тебе очень скоро приедут.
– Не достанут, – ответил я и захлопнул, наконец, дверь, чтобы не видеть больше серые лица. Я их обманул. Обвёл вокруг пальца. Они отстанут от меня ненадолго… Или нет? В любом случае, это неважно. Теперь я знаю, что Цвет хотят забрать. И понял, как этого не допустить.
Я повернулся к миске с Цветом. Он был прекрасен. Он давал мне сил. Притягивал, манил, звал к себе. Сзади стучали и пытались что-то прокричать через тонкий слой дверного металла, но я не слышал. О, я не позволю им провести меня. Не дам забрать Цвет. Он поможет мне. Древнее времени, пространства и бытия – что мне может быть страшно с Ним?
Я встал перед зеркалом с миской в руках и принялся украшать себя Цветом. Нарисовал линии на щеках и над бровями. Поставил точку на языке, покрасил мочки. С каждым движением я ощущал, что становлюсь сильнее.
Сбросил одежду.
Провёл измазанным в Цвете пальцем по шее, будто мне вскрыли горло.
Закрасил соски, нарисовал спираль на животе.
Мазнул Цветом по паху и почувствовал, что теперь любая женщина может быть только моей, стоит мне захотеть.
Покрасил подмышки.
Ягодицы.
Нарисовал линии на руках и ногах.
Подвёл веки. Накрасил губы.
Теперь я знал, что миру не нужны картины Цветом.
Миру нужен тот, кто будет править. Тот, кто обладает могуществом Цвета.
Миру нужен Я. Миру нужен Цвет во Мне.
Посмотрев на остатки Цвета в миске, Я запрокинул голову и покрасил Себя изнутри. Горло, желудок, кишечник; надеюсь, оно как-то достигнет и сердца, и лёгких, и мелких сосудов.
На дне миски остались лишь жалкие капли, но и они заключали в себе неслыханную мощь. Мощь, недоступную обычному человеку. Я был глупцом, когда хотел пустить Цвет на картины и дать их людям.