Шрифт:
Небо стоит верности
Глава 1. С чего начиналось
Глава 2. Новички
Глава 3. Становлюсь летчиком
Глава 4. Сколько до линии фронта?
Глава 5. Мы - гвардия!
Глава 6. Задание будет выполнено
Глава 7. Конец войне
Глава 8. Опять первый вылет
Глава 9. Ледовая разведка
Глава 10. Здравствуй, друг По-2!
Глава 11. Цена беспечности
Глава 12. Что такое подвиг?
Глава 13. В другой конец географии
Глава 14. Здравствуй, Антарктида!
Глава 15. Нехожеными параллелями
Глава 16. Такая у нас работа…
Глава 17. Счастливого плавания!
Примечания
Михаленко
Небо стоит верности
Вместо предисловия
Говорят, первые шаги человека в каком-то деле предопределяют всю его дальнейшую судьбу.
Мой первый полет нельзя отнести к такому важному моменту. Испытать мамин зонтик надоумили меня виденные накануне прыжки с парашютом. Полет закончился неудачно. Зонт вывернулся, едва мои ноги отделились от крыши. И я шлепнулся в заросли крапивы. А дома меня наказали. Но неудачный полет вызвал только прилив энергии, и, стоя в углу, я обдумывал план очередного прыжка.
Назавтра меня отвели в школу, и новые впечатления отодвинули планы освоения неба. К ним я вернулся случайно. Это было в восьмом классе. На бывшей Троицкой церкви появилась волнующая надпись: «Гомельский аэроклуб ОСОАВИАХИМА». Я закончил аэроклуб одновременно с десятым классом школы, однако тогда не стал летчиком. Выполняя желание матери, я поступил в Минский медицинский институт.
Может быть, я и стал бы неплохим врачом, но однажды меня вызвали в ЦК комсомола Белоруссии:
– Стране нужны летчики!
Так я стал курсантом Харьковского военного авиационного училища.
Началась война. Первые боевые вылеты, первые успехи, неудачи и разочарования. Через два года меня уже называют в эскадрилье «стариком». Не за раннюю седину, не за возраст, а за опыт. Казалось, можно считать себя настоящим летчиком?
Закончилась война. Я стал пилотом гражданской авиации. И в первом же полете понял, что все надо начинать сначала, надо учиться, благо было у кого. Рядом работали прославленные асы полярной авиации, имена которых мне были знакомы еще в юности. Герои Советского Союза В. Н. Задков, [4] И. П. Мазурук, И. И. Черевичный, Герой Социалистического Труда Н. В. Зубов, О. А. Куксин, А. И. Мохов, Б. С. Осипов и многие другие служили образцом, примером для подражания. Они терпеливо открывали передо мной новые и новые страницы неизведанного, приобщая к умению и мастерству. Прошло немало лет, прежде чем я позволил себе считаться полярным летчиком.
А как же зонтик, который так и не стал парашютом? Судите сами. Стремление познать неведомое, рожденная с детства любовь к самолетам, к воздуху, чувство бескорыстной дружбы к моим товарищам, добрым и сильным, к неисправимым романтикам, определили выбор профессии, о которой я никогда не жалел.
Давно меня волновал вопрос: почему при большой сравнительно текучести летных кадров в полярной авиации те, первые, остались преданными ей до конца?
Почему В. И. Аккуратов, А. Д. Алексеев, Н. М. Жуков, А. И. Зайцев,
В чем же они находили романтику? В необыкновенных приключениях, в страшном риске и подвигах? Оказывается, нет. В работе. В простой, ежедневной, тяжелой, может быть, скучной, но необходимой вчера, сегодня, завтра и через годы. В этой работе был и риск, сами собой вершились подвиги, но они, мои товарищи, до сих пор избегают этого слова и говорят только о работе.
И если юный читатель найдет в этой книге героев, достойных уважения, если он изберет профессию авиатора и навсегда свяжет свою судьбу с небом, я буду счастлив. Небо стоит верности. [5]
Глава 1. С чего начиналось
Занятия в восьмом классе школы совпали с первыми уроками в планерной школе аэроклуба. Года за два до этого мы вдвоем с приятелем Мишей Толкачевым, переполненные гордостью, тащили в школу сделанную нами модель самолета «Максим Горький», по тем временам машины высшего класса. Неподалеку от школы нас остановили два военных летчика. Они с любопытством осмотрели модель, похвалили нас, и тут же один из них спросил:
– Как, хлопцы, наверное, мечтаете стать летчиками?
Что за вопрос! Кто из мальчишек не мечтает стать летчиком! Но тут судьба преподнесла мне первый удар. Тот же летчик продолжал:
– Вот этого (кивок головы в сторону Миши) хоть сейчас в авиацию. А ты (это мне) слабоват. Фигура не та. Не подходишь, брат, для летчика.
И я начал заниматься спортом. Плавание, лыжи, футбол, гимнастика и бокс - все это предпосылка к старту в авиацию.
А когда я поступал в планерную школу, никто не заинтересовался моим возрастом. Солгать, сказать, что мне восемнадцать, как того требовали условия приема, я бы не смог, [6] но, по-видимому, никто не мог предположить, что мне только пятнадцать: фигура уже была «та».
Весна 1936 года наступила в Белоруссии необычно рано. Жара, установившаяся в середине апреля, продолжалась все лето. Мы уже окончили теоретическую подготовку, изучили планер и сами собрали две чудесные зеленые птицы, готовые вот-вот подняться в небо. Все наши мечты там - в небе! Но инструктор-планерист Якубович даже не подпускает нас к «ангару» - так мы называем сарай, где хранятся планеры.
– Не, хлопцы, сдадите экзамены - тогда и полеты. От так, хлопцы!
Ничего не поделаешь. Сдаем экзамены. Русский и белорусский, конструкция планера, тригонометрия и теория полета, химия и штурманская подготовка. А экзамены за восьмой класс надо сдавать не ниже чем на «хорошо». Таково условие начальника планерной школы. Иначе нам не подняться в небо.
Наконец экзамены позади.
Далеко за городом, возле совхоза «Прудок», - пологие холмы пустыря. Тут наш аэродром. Внизу, у подножия холмов, извилистая, широкая пойма Сожа. Но мы стараемся не глядеть в сторону реки. Пусть себе плещет прохладными волнами. Пусть! Руки на резиновом жгуте амортизатора, под ногами кустики чахлой полыни и пыль. Пыль кругом.
– На амортизаторе!
– Есть!
– Шагами!… Растягивай!
Пот смешивается с пылью, запах резины - с горечью полыни.