Небо № 7

Свешникова Мария

Кто бы меня забрал??!

Пришлось отыскать таз, налить туда воды, марганцовки и на коленях оттирать блевотину. Фима решил быть интеллигентным — и сделал это прямо у изголовья, так чтобы от ковра аромат тут же доносился до Эмиля. Я бы на его месте поступила бы также.

Пока я терла, в комнату зашел Эмиль и откровенно уставился на меня:

— Кстати, а почему ты за эти два дня не появилась дома? Ты что, боишься со мной вдвоем ночевать в отсутствии матери?

— А что, есть чего бояться? Кстати, смотреть

сзади на женщин, стоящих на коленях, негуманно.

— Мне кажется, или ты со мной флиртуешь?

— Кто? Я? Ты упал?

— Да шучу, я…

Я почти дотерла ковер, на котором уже осталось лишь мокрое пятно, как вдруг увидела браслет Тиффани под кроватью — этот стандартный, как у Риз Уизерспун в «Блондинке в законе» — цепочка с сердечком. Как сразу вспомнила Женю, которая писала кипятком от подобных украшений, которые, не стесняясь, принимала в дар «якобы от родни», хотя мало кто в это верил, за исключением Друга из Бронкса.

В данный момент мне было плевать на Женю, мне было не плевать на какую-то девушку, которую Эмиль, не стесняясь, привел в квартиру моей матери в момент отсутствия.

Я подобрала браслет и убрала в карман, стараясь сделать это так, чтобы Эмиль не заметил.

— Какой же ты гондон, — сказала я ему на выходе из комнаты.

— Прости? — Он почти включил на меня бычку, и я больше всего боялась, что сейчас Макс выйдет из комнаты и начнется полноценный скандал.

— Сказала, пардон!

Мы оба понимали, что взаимопонимания нам в этот пасмурный день не достигнуть, да и сдалось нам это взаимопонимание.

Я вернулась в комнату к МММ. Он даже не смотрел по сторонам.

Послышался хлопок входной двери, это Эмиль уехал, как всегда, с кем-то встречаться по важным вопросам, к вечеру ждать не просил. Я и не буду. Не собираюсь ждать мужчин, которые могут собраться за пять минут, даже не почистив зубы и при этом целовать мою мать.

— Это все сюрпризы, которые несет твоя квартира? — спросил меня Макс, развалившись у меня на кровати.

— Нет, не все. В гардеробной у меня морг. А в плите — крематорий.

Я повернула рукоятку громкости на колонках возле монитора. Терпеть не могу тишину, когда мне пакостно внутри.

— У тебя что, нет ноутбука?

Я отрицательно покачала головой.

— Денег нет.

— Судя по тому, где ты живешь — не скажешь.

— Ты же сам знаешь, что квартиры иногда просто достаются. У меня нет даже работы, да и зачем мне ноутбук.

— Так люди себя обычно уговаривают после тридцати. Да зачем мне это — мне не нужно, когда они просто не могут себе этого позволить.

— Факт.

— Что за старье ты слушаешь? — спросил он, прислушиваясь к почти шедевральному исполнению «Moonriver» госпожой Хёпберн.

— Твою молодость. Эй, кому из нас 33?

— Да у нас беда с арифметикой, меня еще в проекции

не было, когда слушали эту песню. Снова ты все напутала. Откуда столько цветов? У тебя был праздник?

— Да, мне исполнился двадцать один год. Но все цветы мне подарила мама — лучший друг. Все остальные уверены, что я до сих пор в Лондоне.

— День рождения — дата, когда ты всем обязан своим существованием. Терпеть не могу праздники, — МММ ничего не любил, кроме сна и субботнего хоккея.

— А я люблю наряжать елку и Новый год.

— Я тоже, — лучше поджать хвостик (перед этим его отрастить) и не распространяться, — кстати, о возрасте, я еще и вяжу! — я достала из-за дивана небольшой пакетик с шерстью и даже показала несколько сумок, сделанных собственноручно.

— Ух ты! С заклепками и с подкладкой — как все серьезно! Хорошо тебе — можешь позволить себе всякой дурью маяться. Со скуки.

— Знали бы вы, работающие, как тяжело круглые сутки думать о жизни. Уж легче работать, честное слово. Пахать в поле.

— Так кто тебе мешает?

Я закрыла эту тему и ушла на кухню. Стала мыть чистые стаканы, чтобы шум воды перебивал вопрос. Может, забудется.

МММ пришел ко мне и повторил вопрос. Как на экзамене. Я взяла полотенце и начала вытирать стаканы, надеясь замаскировать свои неудачи.

— Куда меня возьмут? И к чему тебе мои проблемы? Я два с половиной года, первые шесть месяцев вводные, чтобы терминологию освоить, прожила в Лондоне. Проучилась в Королевской академии Изящных искусств, потом умер отец, не стало денег. Я вернулась. Я недоучка с сомнительными успехами. Поступить здесь в институт я смогу только следующей весной. На работу меня не берут — везде говорят, что нужен диплом. Я ничего не умею. Сумку могу связать и шарф.

— Какая же ты глупая. Неужели ты думаешь, что человек с дипломом будет умнее и талантливее тебя?

— Откуда ты знаешь, что я талантливая? Ты не читал ничего.

— Ну, отодрать заклепку и подкладку от сумки Dior может только девушка, точно уверенная в том, что она творит. А чем ты хочешь заниматься по жизни? Давай разберемся, может, я помогу тебе найти работу.

— В том-то проблема, что я не знаю. Все кажется конвейером — окончил юрфак, идешь носить стаканчики, потом папочки, потом бумажки перекладывать и так до судьи. Но я не такая!

Трамвая ждать необязательно.

— Кем был твой отец?

— Театральным режиссером. В душе, потом начал заниматься продажей костюмов и реквизита и перешел на другую часть сцены. Потом умер от тромбоза. Раз и все. В чем смысл жизни? Занять себя так, чтобы только об этом не задумываться?

— Почему же, — МММ заглянул в холодильник, достав оттуда банку яблочного варенья, — мне в детстве рассказывали, что в абрикосовом варенье. А у тебя, видимо, в яблочном!