Небит-Даг
Шрифт:
— Айгюль, — прорычал он, — мне не до шуток!
— Не может быть! — расхохоталась Айгюль. — Бедный мой! Тебе все еще кажется, что продолжается наше детство?
— Это ты не забывай, что я уже отец ребенка!
— Ах, прости, пожалуйста! И поэтому с тобой надо говорить, склонив голову, безропотно соглашаясь?
— Айгюль! — крикнул Аннатувак, потухшая папироса вылетела изо рта и испачкала пеплом белую скатерть, но он ничего не замечал. — Думаешь, я не знаю, в чьи сети ты попала?
— Тем
— Затем, что я не хочу, чтобы ты позорила нашу семью!
— Ты в своем уме?
В неистовстве Аннатувак уже бил кулаком по столу, папиросная коробка подпрыгивала, папиросы высыпались на стол.
— Ты даже не можешь понять, что попала в лапы предателя! Он отравляет все вокруг себя! — закричал он.
— Это о чем ты хочешь мне рассказать? — тихо спросила Айгюль.
— О том, о чем говорит весь город! — крикнул Аннатувак. — Атаджанов живет с Ольгой Сафроновой!
— Кле-ве-та! — перекрыв Аннатувака, крикнула Айгюль.
Тыллагюзель прибежала из кухни и испуганно сказала:
— Айгюль-джан, ты звала меня?
Сейчас Айгюль была взволнована больше, чем брат. Он нашелся раньше.
— Мама, тебя никто не звал. Лучше последи-ка за своим тестом, как бы оно не убежало из миски…
— Не до теста, когда от вашего крика того и гляди стекла вылетят из окон, — проворчала Тыллагюзель, неохотно удаляясь.
— Так ты хочешь сказать, что никогда не слышала о связи Атаджанова с Ольгой?
— Второй раз слышу, но если бы слышала тысячу второй, так же не поверила бы, как сейчас!
— Надо же так потерять голову! Забыть о своем достоинстве, о чести семьи наконец!
— В самом деле поразительно! — согласилась Айгюль, она уже овладела собой и могла снова говорить в ироническом тоне. — Просто поразительно, как образованный человек, инженер, начальник конторы, опускается до уровня Эшебиби.
— При чем тут Эшебиби? — огрызнулся Аннатувак.
— А разве не она рассказала тебе эту гнусную сплетню?
— Только у меня и времени языки чесать со старухами!
— Но от кого же ты узнал? — допытывалась Айгюль. — А, понимаю! Когда секретарь говорит, что у вас с Сафроновым и Сулеймановым идет лирический разговор, вы обсуждаете, кто с кем живет?
— И ты можешь себе представить, что я позволю Сулейманову вмешиваться в мои семейные дела?
— Он недостоин? Но кто же этот свет сердца твоего, друг закадычный?
— Никто… — буркнул Аннатувак, представив себе дергающуюся, гримасничающую харю Дурдыева.
Айгюль совсем разыгралась.
— Никто? Значит, об этом по радио уже сообщают? Но тогда поздно принимать меры. После драки кулаками не машут, как говорит моя подруга Ольга Сафронова.
— Прекрасных друзей
— А ты наперсников!
Этой насмешки Аннатувак не мог выдержать.
— Я и не выбирал никого. В том-то и дело, — сказал он, — что совершенно посторонние люди рассказали об этом. Тут и скрывать нечего. Ханык Дурдыев удивился, какую змею отогрел мой отец на своей груди.
— Интересно… — задумчиво сказала Айгюль. — Значит, ты так близок с ним, что обсуждаешь свои семейные дела?
— Он специально пришел, чтобы сообщить об этих слухах. И я благодарен этому человеку. Но довольно тебе заниматься расследованиями, я не за этим пришел сюда.
— Вот как?
— Я пришел требовать, чтобы ты отказалась от Атаджанова.
— Это самая неудачная мысль, какая только могла прийти тебе в голову!
— Я покажу тебе, что удачно, что неудачно!
— Ты, видно, забыл, что те времена, когда ты таскал меня за косы, прошли?
— Откажись от него, если не хочешь довести меня до преступления! Этот хитрый бурильщик обманывает тебя, обманывает отца… Если хочешь знать, он отнял у нас отца!
— Теперь понятно, почему ты лезешь на стену, — надменно сказала Айгюль. — Только запомни на всю жизнь — для меня нет человека чище Тойджана, благороднее Тойджана, лучше Тойджана! Свою судьбу я вручаю в его руки.
— Я эти руки…
— Замолчи!
Аннатувак обошел стол и приблизился вплотную к Айгюль.
— Если ты твердо решила растоптать мою честь, то знай, что завтра же его не будет ни в Сазаклы, ни в Небит-Даге!
— Может быть, тебе удастся загнать его в Антарктику? Но ты тоже знай, что мое сердце всегда будет с ним, а его — со мной!
— Я растопчу ваши сердца!
— Замолчи, дикарь!
— Как, как ты меня назвала?
— Дикарь! Дикарь с высшим образованием!
Брат и сестра стояли так близко, что казалось, еще минута, и они вцепятся в горло друг другу, но в комнату, громко стуча сапогами, вошел Таган. В бушлате, измазанном глиной и нефтью, до бровей заросший седой щетиной, он остановился около стола, беззвучно пошевелил губами и сказал вслух:
— Что видят мои глаза?
Айгюль со стоном кинулась к нему на шею. Огрубевшие пальцы старика гладили шелковистые волосы дочери. Аннатувак дрожащими руками чиркал обгоревшей спичкой по коробку, пытаясь закурить.
Тыллагюзель, прибежавшая из кухни с посудой, расставляла тарелки и, желая внести мир и успокоение, весело говорила:
— Вот и хорошо, что отец приехал! Теперь-то уж по-настоящему начнем готовиться к свадьбе!
Глава сорок пятая
Кто же мутит воду?