Небеса Перна
Шрифт:
«Пожелай ей хорошего полета, Голант’!» Ф’лессан ощущал необычайную теплоту по отношению к зеленой всаднице.
«Она сильная. Зарант’а. Сильная. Чем быстрее мы отправимся в путь, чем быстрее будем в Хонсю. В Хонсю тихо», — наставительно сказал Ф’лессану его бронзовый. Ф’лессан был с ним абсолютно согласен.
Ст’вен и К’рил нагрузили своих драконов. Ф’лессан невольно подумал, что им, наверное, так же неудобно сидеть на мешках, как и ему. Он надел и застегнул шлем, проверил, застегнута ли куртка, и, высоко подняв руку, взмахнул ею, давая своим спутникам сигнал подниматься
«Давайте не будем вводить в привычку прыжки в Промежуток с малой высоты, коричневые всадники, — проговорил он, выждав, пока они поднимутся достаточно высоко над землей; потом жестом указал в ту сторону, куда они собирались направиться. — Мы все знаем, куда летим?»
Драконы и всадники подтвердили: да, все.
«Тогда в путь».
Вынырнув из Промежутка над морской гладью, смотревшейся тем более жутко, что только вчера на этом месте был холд Рассветного Утеса, Ф’лессан испытал не меньшее потрясение, чем остальные всадники: он слышал их возгласы и горестные всхлипы драконов.
Казалось, здесь никогда не было и не могло быть человеческого жилья. Там, где раньше простирались белые пески и поросшие травой дюны, теперь только волны плескались о гранит утеса. Грязная вода, увлекающая за собой частицы песка и глины, лениво откатывалась назад по скальному руслу реки. Вода еще не отступила достаточно, чтобы можно было увидеть, что же осталось от домов. На волнах покачивались деревья, сломанные или вывернутые с корнем: должно быть, их принесло с островов, протянувшихся вдоль побережья. В большинстве своем острова были неплодородными, каменистыми, на них просто не имело смысла строить холды, однако на возвышенностях и холмах там росли те же деревья, что и на материке: как плодовые, так и пригодные для строительства.
Скоро в эти области, богатые пищей, должна вернуться рыба, невольно подумалось Ф’лессану.
«Меалт’ видит дым», — сказал Голант’ своему всаднику, поворачивая голову, чтобы указать направление.
Ф’лессан вздохнул с облегчением. Не сознавая этого, он все это время, оказывается, боялся вздохнуть. Впрочем, он и не сомневался в том, что госпожа Медда сумеет все организовать как надо. Странно, что небо все еще светлое — непонятное явление люминесценции, возможно, имеющее какое-то отношение к обломку кометы. Да, после всего, что произошло сегодня, ему придется основательно припомнить свои уроки астрономии — и, вероятно, не только ему.
«Давай посмотрим, где этот огонь».
«Кто-то размахивает флагом», — заметил Голант’ и направился к лесу на вершине утеса.
Почему его бинокль остался в Бендене, когда он так нужен ему здесь?.. Однако и невооруженным глазом Ф’лессан уже мог разглядеть множество людских фигурок: некоторые размахивали рубахами, как импровизированными флагами. Ф’лессан испугался было, хватает ли у них одежды, но вовремя вспомнил о груженых сетях, которые они доставляли на вершину утеса.
«Она здесь! — объявил Голант’, и Ф’лессан завертел головой в поисках зеленой всадницы и ее дракона. — Старая женщина здесь. В своем кресле».
Она и в самом деле была тут: ее белые волосы были аккуратно заплетены в косы, одежда выглядела сухой,
Биннесс вышел навстречу всадникам, чуть прихрамывая: его руки были перевязаны в тех местах, где остались царапины от когтей Голант’а. Он все еще был бос и время от времени поджимал пальцы ног: сучки и жесткая трава кололи ступни.
— Не ожидала, что вы вернетесь, всадник, — проговорила госпожа Мёдда.
— Не ожидали, что мы вернемся, чтобы проверить, выжили ли вы, госпожа Медда? — усмехнувшись, спросил Ф’лессан.
Биннесс пожал плечами:
— В основном мы видим всадников во время Падения Нитей — но сегодня вы спасли нас от гораздо большей опасности. И еще три лодки. — Он с серьезным видом показал туда, где стояли три лодки, сейчас представлявшие собой укрытие для спящих детей.
— Посадочная площадка посылает вам воду, хлеб, кла, светильники, ручные фонарики, медикаменты и материал для палаток, — жизнерадостно объявил Ф’лессан.
— Сейчас по ночам тепло, — вскинув голову, заметил Биннесс.
— Кажется, там еще есть мехи с вином: мы подумали, что вам они понадобятся, — усмехаясь, прибавил Ст’вен.
— Мне послышалось, он сказал «вино», Биннесс? — крикнула госпожа Медда.
— Прекрасная у вас госпожа, Биннесс, — улыбнулся Ф’лессан.
— Приведи его сюда и принеси вино, Биннесс. У нас есть только травяной настой, зато он заварен по моему собственному рецепту. Придает сил и людям, и животным. Вино, думаю, только улучшит его целебные свойства.
— Есть среди вас раненые? Больные? — спросил Ф’лессан Биннесса, слезая со спины дракона с мехами в руках.
— Скорее потрясены, но не ранены. Могу я узнать твое имя, всадник? — с почтительным поклоном спросил Биннесс. — Я думал, что уже мертв, когда мы оказались между волной и утесом…
— Ф’лессан, всадник Голант’а, командир крыла в Бендене.
Они подошли к креслу госпожи Медды, стоявшему, как теперь увидел Ф’лессан, на вытертом коврике; рядом приткнулась низенькая скамеечка, на которую госпожа могла поставить отекшие ноги. Всадник почтительно поклонился неукротимой старой женщине.
— Госпожа Медда!
— Я вовсе не госпожа, — живо ответила она, одарив, однако, Ф’лессана кокетливой улыбкой. — Нет, я не госпожа — хотя, бывало, всадники и согревали мое ложе…
— Матушка!.. — Биннесс был шокирован. — Разве можно так говорить с человеком, который спас нас всех?
— А ты поблагодарил его за то, что он спас тебя? — Пронзительно-голубые глаза старухи впились в лицо сына; затем она снова повернулась к Ф’лессану. — Он поблагодарил тебя, как должно?
— Да, и мы с Голант’ом рады, что успели… вовремя.