Неангелы
Шрифт:
– И что? Отнести тебя обратно в лагерь для меня пара пустяков, но это не решит проблему. Как долго ты сможешь при виде опасности прятать голову в песок без ущерба для команды? – разумеется, никакого ответа, кроме сдавленных всхлипов, я не услышал, но уже вошел в раж.
– Есть много чувств, которые мешают мыслетворчеству. Главные из них – отсутствие веры и страх. Ты - одно большое сосредоточие этих качеств. Сегодня ты мне доказала, что обладаешь приличным потенциалом. Сейчас перед тобой стоит главный вопрос, хочешь ты его реализовать или нет. Если да, то придется бороться. Бороться за каждый, даже самый ничтожный успех. Так вышло, что на самом
Ой, дурак! Кто тянул меня за мой длинный язык без костей? Учитель мне голову оторвет, если я хоть как-то втяну его дочь в нашу игру. Судорожно начинаю придумывать отговорки или, может, просто швырнуть её вниз с обрыва?
Черт, теперь она еще и ревет. Кажется, я только что применил к ней метод кнута и лишил себя возможности решить нашу маленькую проблему наименее болезненным путем. Молодец, Кирилл! Ты просто мастер в доведении до слез слабонервных девочек-первокурсниц.
Ну зачем он так? Не хватает воздуха. Наверное, я похожа сейчас на рыбу, которую выкинуло на берег и она вынуждена, стараясь из последних сил, хватать жабрами воздух. Будет бороться до последнего, прилагая эти бесполезные усилия. Она все равно погибнет. Но я не рыба. Я предпочитаю перестать дышать. Слабачка. Безвольная. Жалкая. Снова плачу. Ни капли такта. Решил меня, как нагадившего котенка, потыкать носом и сказать «так нельзя, плохое животное». Это все равно не поможет. Почему? Потому что мне плевать на его мир, плевать на все их миссии и… Стоп.
– Ты знаешь моего отца? – это просто великолепно. Если он знаком с моим отцом, то сможет передать ему сообщение и папа заберет меня домой. – Можешь с ним связаться? Он поможет мне, заберет отсюда.
На несколько секунд я забыла о том, что стою на высоте в n-надцать сотен метров над уровнем адекватности и всего несколько минут назад была готова расстаться с жизнью. Вот он – лучик надежды.
– Мы почти не знакомы. В любом случае, думаю, он бы не захотел видеть свою дочь такой слабой. Никакой отец бы не захотел, - я выкручивался, как мог. Снова вру, но во благо. Она должна начать учиться, если отец для неё авторитет, то воспользуемся им. Простите, Учитель, вы всегда знали, что ваш любимый ученик еще тот засранец.
Опять ревет. Интересно, когда у неё закончится запас жидкости в организме? Все-таки, я бездушная сволочь, даже стыдно. Передо мной испуганная, плачущая девочка, а я изображаю перед ней грозного учителя. Пора доставать пряники.
Плакать на ветру – жутко холодно. Всего секунду назад у меня появился шанс на спасение и тут же исчез. Как оставаться спокойной? Когда же ему надоест меня
– Если хочешь, мы сейчас же вернемся обратно, - у моего мучителя проснулась совесть. Неужели. – Кажется, тебе достаточно на сегодня шоковой терапии, поэтому полетим спокойно.
– Давай быстрее! Скоро стемнеет, если я не вернусь к ужину – остальные поднимут тревогу, - выдуманная причина для того, чтобы поторопиться. Других нет, поэтому сойдет и такая.
– Готова? Закрой глаза. Не хочу, чтобы ты опять вопила на всю округу. Просто думай о чем-нибудь приятном.
Я послушно закрыла глаза. Когда он говорил таким мягким и спокойным голосом, ослушаться его было невозможно. Забавно, если не видишь бездну – всё не так страшно. Я вздрогнула от внезапного прикосновения его рук к моей талии и тихого голоса совсем рядом.
– Прошу прощения за нарушение личного пространства.
Мне показалось, что полет продлился всего несколько секунд. Интересно, этот человек когда-нибудь мерзнет? Что ни прикосновение, он всегда горячий, как батарея центрального отопления. Или я настолько замерзла? Не хватало еще простуду подцепить.
– Ну что, как прошло? – Эдгар имел возможность первым оценить мой взъерошенный вид и недовольную физиономию.
– Есть одна хорошая новость и куча плохих. С чего начать? – сейчас он начнет читать мне лекцию о трогательном устройстве дамских душ. Потом, разумеется, поставит мне диагноз «полный придурок» и выпишет справку.
– Давай хорошую, с остальным потом разберемся.- Мой друг всегда любил сначала съесть десерт, а потом незаметно вылить невкусный суп в ближайшую кадку с фикусом. – Маша оставила на столе чай с пирогами. Сказала, если тронем их раньше, чем ты придешь, она оторвет нам головы. Ты её знаешь, я предпочитаю не ссориться с этой очень отчаянной трудоголичкой.
– Где остальные? Не хочу сто раз пересказывать, - я принюхался, да, действительно, в комнате еще витал едва уловимый запах выпечки. Заманчиво. Желудок согласно заурчал.
Не успел я снять полотенце, которым был накрыт мой, хотелось верить, очень вкусный ужин, как в комнату вошли Клим и Маша. Они о чем-то горячо спорили, но увидев меня, тут же замолчали и навострили уши. Ругались они круглосуточно, а вот интересные новости в последнее время получали нечасто. Когда все уселись за стол, я вкратце пересказал им события сегодняшнего вечера.
– Самое главное, что потенциал есть! – Клим был сыт, доволен и бесконечно оптимистичен.
– Но на этом всё. Ты понимаешь, что такое Целитель? Здесь недостаточно просто потенциала, - Эдгар смотрел в чашку с чаем далеким, отстраненным взглядом.
– Согласна с Эдом. Целитель – это призвание или, как минимум, набор определенных качеств. Она должна обладать высоким уровнем не только силы Мыслителя, но и потенциалом человечности. Добротой, состраданием и желанием помочь даже ценой собственной жизни. Пропустить через собственное тело чужую боль нелегко, нужно испытать настоящее желание взять её на себя. Способна ли она на это? – Маша напирала и немного идеализировала Целителей, но в одном была права. Целитель должен искренне хотеть помочь другим людям. Этого в моей подопечной ни на грош. Она не может побороть даже свой страх, что уж говорить о победах над чужой болезнью?