Не Золушка
Шрифт:
Ева тяжело вздохнула и остановилась у первого подъезда.
– А ты не местная, да? – Еве подумалось, что длинноволосая светло-русая молодая девушка чем-то отличается от нее, одетой в темно-синий свитер, потертые от времени джинсы и тряпочные кеды. И дело было не только во внешнем несходстве.
– Да. – Улыбнулась незнакомка.
– Я прилетела сегодня из Польши.
– Да? – Еще больше удивилась Ева.
– Но ты очень чисто говоришь по-русски!
– Да. – Снова улыбнулась светловолосая девушка.
– Моя мама – русская. И она когда-то жила в этом доме. Поехала с подругой отдохнуть в город – порт Гданьск, познакомилась там с моим
– Поэтому я приехала сама. – Закончила девушка. А потом добавила:
– Сама понимаешь, пожилые люди они…. Не знаешь, когда увидишь их в последний раз…. И, кстати, меня зовут Алиса.
– А меня Ева. – Задумчиво ответила коротко стриженная темноволосая девушка и села на деревянную, с облупившейся зеленой краской, лавочку у подъезда. Алиса присела рядом, аккуратно расправив подол платья.
Помолчав немного и посмотрев куда-то вдаль, Ева проговорила:
– Твою маму зовут Ирина?
– Да. – Теперь пришла очередь Алисы удивляться.
– Ты ее знаешь?
– Как я понимаю, знала когда-то. Та подруга, с которой поехала отдыхать в Польшу твоя родительница – была моя мама.
– И она, кстати, тоже вышла замуж за поляка. – Ева еле слышно усмехнулась.
– Да? – Алиса отчего-то нахмурилась.
– Но ты, здесь … живешь?
– Да. Я живу в России. – Вздохнула Ева.
– Мои родители разошлись, и мы с мамой вернулись сюда.
– Понятно. – Тактично проговорила Алиса и немного помолчала.
– А твоя мама живет здесь? – Гостья из другой страны кинула взгляд на дом, возле которого они сидели.
– Да. Они с твоей мамой, когда-то были не только подругами, но и соседками. – Подтвердила Ева. Но тут же, опомнившись, вернувшись из прошлого в настоящее, добавила:
– Правда, я похоронила ее позавчера.
– Кого, маму?! – Ахнула Алиса. Сдвинула брови, опустила уголки губ. Она не хотела думать даже, что ее мама тоже когда-нибудь ее покинет.
Алиса посмотрела на спокойно сидящую девушку, которая совсем недавно потеряла близкого человека. Ева ни как не показывала своих чувств. Ни какой боли, печали в светло-карих глазах новой знакомой, Алиса тоже не увидела.
– Да, маму. – Ровным тоном подтвердила Ева. Она не была убита известием о смерти матери. Потому, что свою маму она потеряла уже давно. Очень давно, когда ее мать стала терять человеческий облик, находясь под каждодневным воздействием алкоголя. Поэтому, когда дядя Слава сказал, что маму нашли в квартире на грязном полу, в окружении пустых бутылок из-под водки – девушка не расстроилась. Свои слезы она выплакала уже давно, когда надеялась, что мать одумается, вспомнит, что у нее есть дочь. Родная кровиночка, о которой нужно заботиться, воспитывать. А не бросать на произвол судьбы, как сделала она.
– Ну что ж, пойдем, провожу тебя к бабе Любе. Она заждалась тебя уже, наверное. – Ева поднялась, Алиса вслед за ней.
Алису Ева подвела к деревянной двери с номером 7, и не стала дожидаться, пока баба Люба тяжело шагая больными ногами, доберется до двери и отворит ее. Сама Ева поднялась на этаж выше, повернула ключ и ступила в квартиру, в которой не была 2 года.
Девушка бродила по захламленной комнате, не зная с чего начать, чтобы хоть немного навести в помещении порядок. Она подумала было, что нужно сгрести все пустые бутылки в кучу, а затем
И вот теперь, спустя столько лет, фотография Евиного отца стоит на видном месте.
«– Что творилось в душе у матери в последнее время? Если она даже достала фотокарточку мужа, которого обещала ненавидеть всю оставшуюся жизнь…. Возможно, мать осознала свои ошибки и приняла всю правду. Призналась наконец-то сама себе, что сама загубила свое семейное счастье. Предала мужа…»
Ева вздохнула и потянулась за изображением отца. Внимательно вглядываясь в фотографию, она пыталась найти общие черты. Но понимала, что ничего не увидит, не найдет. Ева была очень похожа на мать. Такая же структура тела, тот же овал лица, большие светло-карие глаза, довольно крупный нос и полные красивые губы.
Бросив последний взгляд на облик отца, Ева решительно положила фотографию в небольшую сумку, что висела у нее на плече. Затем осмотрелась еще раз, подумала, что неплохо бы забрать настенные часы в квартиру дяди Славы. Часы были , деревянные, с боем, покрытые лаком. И на удивление хорошо сохранились. А вот любимый Евой, когда-то висевший на стене красивый, с богатыми узорами ковер, пришел в негодность. Теперь он находился на полу, местами с выдранной шерстью и непонятными темными грязными пятнами.
Когда в квартире раздался дверной звонок, девушка еще даже не притронулась к грудам мусора, грязных тряпок и пустых бутылок.
За дверью стояла Алиса. Она неуверенно улыбнулась и пригласила Еву попить чаю с булочками. Видимо, Алиса рассказала бабе Любе о своей встрече с соседкой. А баба Люба поведала внучке, как жила не путевая, пьющая мать Евы. Девушка видела сочувствие в глазах красивой ухоженной Алисы. Но сейчас ей было все равно, что думает о ее жизни эта посторонняя, малознакомая девушка. Еве очень не хотелось оставаться дольше в этой грязной квартире. А еще она знала, какие вкусные булочки печет баба Люба. Когда Ева жила здесь, соседская бабушка частенько подкармливала худую девочку сдобной выпечкой.
Сидя за столом, попивая чай из больших тяжелых керамических кружек, две молодые девушки, которые оказались ровесницами, снова разговорились. В основном говорила Алиса. О друзьях, о школе, о книгах. А баба Люба все подкладывала им новые порции сладких пирожков с черемухой и пышных булочек.
На прощание девушки обменялись контактами и пообещали друг другу не терять связи. И с тех пор, действительно, постоянно общались. Делились успехами в учебе, увлечениями. Обсуждали и трудности, неудачи, провалы. И влюбленности. Точнее, влюбленность Алисы, которая полтора года назад познакомилась с Мартином Войцеховским. Довольно взрослый юноша, двадцати четырех лет, ответил девушке взаимностью. И вот теперь, на днях должна состояться их помолвка. А через пару недель, не затягивая, молодые люди собирались играть свадьбу.