Не жена

Танна

– Пошел ты – зло огрызнулась в ответ.

Стремительно спустилась по степеням и выскочила на улицу.

Закинув сумку в багажник, уезжала из своей, некогда счастливой, жизни. За спиной, словно разбитое зеркало, оставляла свою израненную душу.

Переживу. Я обязательно справлюсь.

Зло улыбнувшись, смахнула набежавшие слезы.

Глава 1.

Карина.

Мне было семнадцать, когда у нас сменились соседи. Тогда я впервые увидела его: жгучий

брюнет, с пронзительными черными глазами. Он подошел к турнику, стягивая с себя майку и оголяя идеальный торс. Я смущенно вспыхнула, но отвернуться не смогла: стояла, и пожирала его взглядом. Наверное, в тот момент я выглядела влюбленной дурочкой, только мне было всё равно – я продолжала пялиться, не в силах отвернуться.

Он начал подтягиваться: его мышцы напряглись, и вскоре кожа блестела от пота. Я сжала в руках книжку, прижимая к груди. Во мне боролось смущение и жажда подойти и потрать его тело. Чего я, естественно, никогда не сделаю. Хорошо, что он не видит меня: я стояла за высокой изгородью, увитой плющом. И мои щеки просто пылали.

Он спрыгнул и обтер лицо майкой. А потом вдруг заложил пальцы за резинку шорт и медленно начал стягивать их вниз.

Боже, он ведь не собирается раздеваться?! Я зажмурилась, чувствуя, как от смущения горят даже уши. И услышала смех. Мамочки! Он заметил меня. А ведь я была уверенна, что это совершенно невозможно.

От неожиданности, мне стало так стыдно, что я просто убежала домой, выронив книгу. Кажется, мне в спину донесся смех. Я не стала оборачиваться и побежала ещё быстрей.

Не успела добежать до комнаты, потому что меня остановила мама:

– Что с тобой, родная? – её тихий голос прозвучал тревожными нотками. Я тут же развернулась и подошла к ней, обняв.

– Ничего. Просто… У нас новые соседи? – выпалила, посмотрев на маму. Та вдруг звонко рассмеялась. Я удивленно захлопала глазами: давно не слышала, как она смеётся.

– Да, твой отец пригласил их сегодня на ужин. Ты уже с кем-то встретилась? – она лукаво подмигнула, чем смутила меня ещё больше.

– В саду… Там был парень. И он снял майку – сбивчиво пробормотала я. Мама ласково погладила меня по голове.

– Понравился?

Я пожала плечами. Почему-то сейчас было неудобно, хотя обычно я рассказываю ей всё. У меня нет от неё секретов. Но вот признать то, что парень мне сильно понравился, я почему-то не смогла. Впервые, я испытывала неловкость и желание что-то скрыть от матери.

– Хочешь, съездим в магазин за новым платьем? – подмигнула мне. Мамуля была в хорошем настроении, и я совсем не хотела огорчать её, ведь таких дней в последнее время было очень мало. Мама болела. У неё нашли рак, который стремительно отбирал её жизнь. Ни лечение, ни деньги не помогали. Слишком поздно все выяснилось. Я об этом узнала только три месяца назад: родители решили, что скрывать дальше от меня правду – нет смысла.

Помню, как плакала и обижалась, но папа, помог принять это. Ему тоже было очень больно и тяжело. Теперь же мы все жили с надеждой на хороший исход, но мама с каждым месяцем таяла на глазах.

За платьем мы всё же съездили. Я долго не могла определиться с выбором, перемерив не меньше десятка. Мама

смеялась и говорила, что мне хорошо в любом из них. В итоге, я остановилась на темно синем платье до колена. Оно подчеркивало мою фигуру, скрывая излишнюю худобу. Как – то у меня не получалось поправиться и порой, глядя на фигуристых одноклассниц, я завидовала. Нет, я совсем не была плоской. У меня была грудь двоечка и попа, но по сравнению со многими девчонками из класса, я казалась не оформившимся подростком. В принципе, им я и была, но раньше никогда сильно не парилась на эту тему. А сегодня, увидев соседа, мне хотелось быть лучше: красивей, сексуальней. Чтоб попа была побольше и грудь. Но это нереально, ведь не стану же я напихивать в лифчик салфеток. Стало так смешно, что я не выдержала, и громко расхохоталась. Мама засмеялась тоже, когда я сказала ей об этом. А потом обняла меня и поцеловала в лоб:

– Ты у нас и без всяких хитростей красавица. Будь всегда собой. Не позволяй никому заставить тебя сомневаться в этом. А тело еще оформится. Особенно после родов. У меня так же было.

Домой мы вернулись через два часа. Посидели в кафе, потом съездили в салон красоты, немного освежили волосы. Маме сменили накладки, и она кокетливо подмигнула мне.

– Папа тебя не узнает – сказала, когда выходила из салона с блондинкой под руку. Мама запросто меняла цвет волос, ведь своих собственных у нее почти не осталось. Но то, как она принимала болезнь, заставляло меня восхищаться её силой духа. Она пыталась быть жизнерадостной и продолжать обычную жизнь, несмотря ни на что.

В своей комнате, я долго крутилась перед зеркалом. Подвела глаза, накрасила ресницы, по губам прошлась светло розовым блеском. Волосы я распустила, частично заколов заколкой на затылке. Обула туфли на среднем каблуке. Посмотрелась еще раз в зеркало. Румянец выдавал мое нервное состояние. Я села на кровать, стараясь успокоиться. То, что творилось со мной, не похоже было на мое обычное состояние. Я жутко нервничала. Еще никогда так не реагировала ни на одного парня. А ведь мы с ним даже не знакомы.

Когда я спустилась в столовую, оказалось, что гости уже пришли. Я вспыхнула, поймав ухмылку парня. Он явно дал понять, что не забыл о моём маленьком конфузе. Ну что за невезенье! Мое лицо, наверняка, сейчас стало красным.

– Это наша дочь – Карина – представил меня отец. Я улыбнулась мужчине, который по-доброму, смотрел на меня. Мама ободряюще сжала мою ладонь, что не укрылось от взгляда парня.

– Это Александр Николаевич и его сын Артур – наши новые соседи – представил их отец.

От сканирующего взгляда Артура, прошедшего по моему телу, захотелось обхватить себя руками. Вот как у него так получается: одним лишь взглядом выбить меня из равновесия?

Мы сели за стол. Артура посадили прямо напротив меня. И мне стало жутко неловко: я боялась сделать что-то неуклюжее. Не хотела, чтоб он стал ещё ехидней посмеиваться надо мной.

– Карина скоро заканчивает школу. Остался последний год и наша девочка станет совсем взрослой – папа решил поделиться с гостями подробностями моей жизни. А мне, блин, стало еще более неловко: ну зачем он постоянно это делает?