Не жена
Шрифт:
– Всё хорошо? – спросила, беря его за руку и переплетая наши пальцы.
– Всё отлично, малыш – чмокнул меня в кончик носа – Пошли, покачаю свою девочку на качелях.
Он назвал меня своей девочкой. Блаженная улыбка расползлась по губам. Боже, как же это приятно. Все тревоги сразу же оказываются забытыми и на сердце словно порхают бабочки.
Когда я последний раз качалась на качели? Не помню уже. А чтоб меня при этом раскачивал парень – так вообще ни разу не было. Это так романтично, что я прикрываю глаза, счастливо заливаясь
После, мы довольно долго гуляли по местности, а вечером вернулись в номер. И только переступив порог, я поняла, что снова начинаю нервничать. Кровать здесь одна. Шикарная. Есть еще диван, возможно, Артур будет спать на нем, и я себе все просто выдумываю.
Нам принесли ужин. Здесь же было шампанское в ведерке со льдом. Я терпеть не могу теплое шампанское, а холодное с удовольствием выпью.
Артур разлил по бокалам и поманил меня к себе. Я подошла, усаживаясь на мягкий ковер рядом с ним. Мы пили шампанское и смотрели на закат сквозь панорамное окно. Очень красиво.
А потом он потянулся ко мне за поцелуем. Бокал едва не выпал из моих ослабевших пальцев. Он забрал его и отставил в сторону. Притянул меня ближе и нежно коснулся губами.
Я чуть застонала, отвечая. Поцелуй длился бесконечно, вызывая сладкое томление в теле. Я не сразу поняла, что на глаза мне легла маска.
– Ничего не бойся. Я тебя только поцелую – хрипло прошептал он, поднимая меня на руки. Пройдя по комнате, опустил на кровать. Мой сарафан задрался, я почувствовала прохладу воздуха на бедрах. Хотела поправить его, но Артур поймал мои руки и, поцеловав кончики пальцев, поднял их над головой.
– Все хорошо, малыш. Я не сделаю ничего такого, что тебе может не понравится – прошептал мне на ушко. Мурашки пробежались по коже от того что ощущения обострились. Я ничего не видела, но остро чувствовала его присутствие рядом – Я тебя только поцелую – повторил он, касаясь губами моего рта.
Я выдохнула, когда его губы нежно скользнули по щеке и опустились к шее. Приятная истома пролилась по телу, наполняя желанием. Опустила руки ему на голову, слепо зарываясь пальцами в волосы. А когда он всосал мочку уха, с моих губ сорвался слабый стон.
Поцелуи прошлись вниз по шее, ключицам. Он провел носом по открытой части груди и горячее дыхание опалило сосок сквозь ткань.
– Артур! – ошеломленно выдохнула я.
– Тшш, малыш. Только поцелуи, помнишь? – прошептал и накрыл губами сосок.
– Аах…! – вырвалось у меня, когда грудь пронзило словно маленькими импульсами тока. Сжала его волосы, не зная, то ли оттолкнуть, то прижать ближе.
Терялась в накатывающих волнах желания, неосознанно изгибаясь навстречу его рту. Он посасывал соски сквозь ткань. А потом я ощутило поцелуи на животе и ниже, ниже, ниже…
– Что… Зачем? – всхлипнула от силы переполняющего желания, когда он поцеловал мои нижние губки сквозь ткань трусиков. Пальцы нырнули под резинку, и клочок ткани заскользил но ногам. Мне было ужасно стыдно, что он смотрит на меня там, но и одновременно остро…
– Ты
А дальше он начал целовать мои нижние губки, языком собирая выступающую влагу. Я стонала и металась, вскрикивая каждый раз, он сжимал губами клитор.
Тело сошло с ума и перестало подчиняться мне. Я словно ходила по краю острого и мучительно прекрасного удовольствия. Артур целовал и лизал мою плоть, хрипло шепча о том, что я самая красивая и сексуальная.
Оргазм накрыл внезапно. Меня словно раскидало на частицы.
Шумно и рвано дышала, пытаясь прийти в себя. Артур ласково поглаживал нижние губки, продлевая удовольствие.
А когда пришла в себя, то закрыла лицо руками. Мамочки, он не просто смотрел на меня там. Он меня целовал!
– Не стесняйся, малыш. Ты очень сексуально кончаешь – он сгреб меня в объятия, целуя. И кое – чем внушительным упиралась мне в живот.
Ни за что не сниму маску! Как мне теперь смотреть ему в глаза?
Артур остался еще на два дня, а потом улетел к отцу. Мы звонили друг другу и переписывались.
Мой день рождение, закончившийся моим оргазмом, не перешел в полноценный секс. Артур не стал требовать от меня отдачи, а лишь поцеловал в макушку и выключил свет. Тогда я и сняла маску. Он обнимал меня со спины, успокаивающе поглаживая и говоря, что все хорошо. Что он не станет настаивать на близости, потому что понимает, что я еще не готова. Впервые я провела ночь в постели с парнем. Это волновало и будоражило. Я еще долго не могла уснуть, прислушиваясь к его дыханию. А когда он заснул, повернулась, и разглядывала его лицо. Во сне он был такой спокойный и безмятежный, что я еле сдержалась от того, чтоб не начать поглаживать его лицо кончиками пальцев. Он обнял меня, прижимая носом к груди. Я расслабилась и заснула.
Домой мы вернулись в двадцатых числах августа. Несмотря на отдых, мама выглядела бледной и вялой. Отец снова повез ее на обследование.
Их не было неделю. А по возвращении, они словно изменились. Ушли в себя.
Мои расспросы ни к чему не привели. Отец отмалчивался и закрывался в кабине, где пил. Много. И я слышала его плач. Так хотелось хоть чем –то помочь ему, но он не подпускал. Будто отгородился от меня.
Мама же делала вид, что все нормально. Но из комнаты стала выходить реже.
Мне было страшно. Я терялась от непонимания ситуации, запрещая себе даже думать о том, что может случиться страшное.
В сентябре началась сессия, но Артур так и не вернулся. Позвонил и сказал, что приедет в октябре, как только они с отцом утрясут все дела за границей.
Я очень тосковала по нему. Хотелось, чтоб он был рядом. Но по телефону не смогла даже рассказать о том, что происходит в нашем доме. Едва я собиралась сделать это, как мне хотелось плакать. Вряд ли ему понравится вечно плачущая девушка, а мне было и без того страшно за нас. Казалось, что я его теряю. И что чем дольше он не возвращается, тем больше отдаляется от меня.