Шрифт:
Дмитрий Тарабанов
Не время для дозоров
(очень жесткая пародия)
О существовании данного текста неизвестно Делу Света.
Ночной Дозор
О существовании данного текста неизвестно Делу Тьмы.
Дневной Дозор
Инквизиция пару раз читала.
Часть первая
ПО-МАЛЕНЬКОМУ
Пролог.
Человек шел пошатываясь.
Нельзя было сказать, что его носило из стороны в сторону, как угодившую в шторм шхуну или буер на пересеченной местности.
Нет. Человек пошатывался по-другому.
По-иному,
Укрывшись в тени тополя, Родион внимательно наблюдал за незнакомцем.
Со вкусом одетый, - научились же наши в конце-концов одеваться, нет уже озолоченной аляповатости пальцекрутов, сгинула... Правильно повязан галстук. Стрелки на брюках, слегка смялись, но это не из-за небрежности хозяина. Их съело время. Два-три часа в сидячем положении.
Отполированные до гематитового блеска туфли от Чарутти, модного нынче в Москве и потому чрезвычайно дорогого, осторожно опускались на влажную плитку тротуара. Точно их владелец не шел, а балансировал. Тик... У-ух, ток!
– натужно цокали каблучки незнакомца.
Да он же пьян, - понял Родион.
– Надрался в щепу! Пиноккио...
Легкий июльский ветерок повернулся в сторону наблюдателя, и от ходока повеяло кисловатым запахом. Вино. Десертное. Бастардо. Нет, то слаже будет... К запаху примешивалось что-то медицинское, аптечное, а значит было не только вино.
Взять парня сейчас? Можно... Родион не сомневался, что справится и без напарника, не вовремя решившего сбегать за сигаретами. Что тут? Раз, два и скрутил. Правда тащить до милицейского "бобика" далеко, а Серега появится не скоро...
Незнакомец решил за него.
Шагнув за угол, укрытый от постороннего взгляда жестью водосточной трубы, он качнулся и небрежно разбросал полы пиджака.
Жжикнула "молния".
– Ты что это делаешь, э?!
– забасил Родион, бросаясь к нарушителю. Тут же, - э-э!
– реконструированное здание! Отставить!..
Незнакомец повернул несколько озадаченное лицо и с недовольством глянул на несущегося к нему Родиона.
– Тьфу ты, черт!
– уронил он.
И исчез.
На лету Родион больно треснулся плечом об заухавшую трубу, озабочено крякнул, хватая руками пустое место, где секунду назад стоял человек. Навалившись на стену, удержался от падения.
– Елы-палы...
– только и смог сказать Родион.
Куда же он девался? Тут ведь только что стоял! Готовился запятнать светлый лик столицы, и вдруг - хвать!
Не сквозь землю провалился. Не в воздухе растаял. Какое же слово подойдет?..
Схлопнулся! Во - схлопнулся!
Потирая ушибленное плечо, Родион глянул в глубину подворотни.
Темно. Фонари давно перебиты, из мусорного контейнера блестит янтарно-болотными глазами кошка. И ни одной человеческой души.
– Ирод! Педант!
– не унимался обманутый собственным зрением мент. И вдруг - закашлялся.
В горле неожиданно стало сухо. Ни дать ни взять, как после пакетика с силикагелем, который обычно
Потоптавшись на месте, Родион понял, что дело плохо. Человеком он был несуеверным, и привязывать внезапное исчезновение к чему-то потустороннему не торопился. Однако...
– Возмездие, - простонал он, нехотя, с презрением к себе занимая вакантное место за покосившейся от удара жестяной трубой.
– Возмездие...
Глава первая.
Никак не упомню, что в первую очередь - расстегнуть ширинку или шагнуть в сумрак.
Особенно когда плохая память на мелочи подкрепляется двумя бутылками "Столичной" и изрядной порцией "Медвежьей крови". А когда рядом нет Игоря с его заклинанием вытрезвления - то и вовсе страх. Память - это один из тех недостатков, которые Иные унаследовали у людей. Иногда держит в себе слишком много, чаще - что-то теряет, а в большинстве случаев нагло подтасовывает. Как сейчас.
Что не говори церковники, а с основой памяти все ясно - она физиологическая, а не магическая. Это мы доказали еще в середине девятнадцатого века, пока искали применение слабенькому магу шестой степени Зигмунду. Парень тогда ясно сказал, что поведение как Светлых, так и Темных определяется не стороной служения Светотени, а телесными потребностями. Тем человеческим началом, которое люди называют "животным".
И, как ни странно, дедушка Зигмунд оказался прав.
Этот район со старыми малоэтажными застройками всегда немноголюден к полуночи. Уместившийся в границах МКАД, он ничуть не похож на прочие районы Москвы. Деревьев здесь не в пример больше чем фонарей, а во дворах не ютятся Интернет-кафе и магазинчики "24 часа". Наверное, каждый Темный, будь то оборотень или слабый вампир, чувствует здесь себя, как в биосферном заповеднике - уютно, вольготно.
Одним словом, как браконьер.
Но мне, Антону Поселкогородскоготипскому, по глупости своей еще пользующему человеческую фамилию, сегодня было не до них. Не до Темных.
По-вашему, как можно охотиться на упырей, когда в организме болтается пара литров лишней жидкости? Употреблять силикагель не приходится, потому остается выкручиваться по старинке.
Как люди.
Как звери.
В капельках наушников отзывалась трелью гитарного перебора "Виа Гра" и дружно стенали тонкие девичьи голоса:
Не надо, не надо: ни ада, ни рая.
И то, и другое - тоже не надо.
Сама полюбила, сама виновата.
И все же Иного - не надо, не надо!..
Интересно, проверяли ли их на принадлежность к Иным? Нет, я имею в виду не трех подружек - ярко оранжевая аура над стильно всклокоченными шевелюрами в каждом клипе маячит. Стопроцентные украинские ведьмы, в Дозоре давно числятся, хоть и прикрывают печати минимумом заговоренной одежды. А вот Костик Миладзе вполне может оказаться Светлым...