Не вместо
Шрифт:
Тьфу!
Стефан возвращается в машину, принося с собой густой запах табака и ужасно вредной и вкусной еды. Пакет, в который все это безобразие завернуто, просто огромен. Я невольно подтягиваюсь на сиденье повыше и пытаюсь принять максимально нейтральное выражение лица. Какое-то время я за Стефаном следила, и он это заметил. Даже подмигнул в своей манере. Не самое приятное ощущение: будто за подглядыванием поймали, хотя никто из нас не делал ничего предосудительного.
— А теперь гони, — командует Стефан. — Если это остынет, я никогда тебе не прощу. Ты сказала, что до места десять минут. Даю шесть.
— Ты в своем уме?
— Хочешь, я за руль сяду? — Оценив мое
Когда мы приближаемся к заветному пляжу, даже Стефан немного напрягается. Береговая линия здесь сильно изрезана, и, когда мы въезжаем на холм, нам открывается идеальный вид на одинокий маяк вдали.
— Ты говорила об этом месте? Здесь твой брат навалял Эммерсону?
— Да, — отвечаю максимально нейтрально. — Тот самый маяк. Лучшее серфингистское местечко поблизости. Здесь волны намного выше. У берега песчаный «лягушатник». Дальше рифы, над которыми в идеальную погоду волны и ломаются. Не «Маверикс», но иной день три этажа словить можно. Самое оно, чтобы вскипятить кровь «бывалого мотоциклиста», — ехидничаю, не сдержавшись. [ «Маверикс» — волна-убийца, входящая в большую тройку волн. Масса воды в ней такова, что легко вдавливает серфингистов в валуны, а благодаря расщелине дна вода всасывается с огромной скоростью. Может достигать 25 метров в высоту].
Даже сегодня можно увидеть несколько бороздящих волны новичков, ловящих «свои» волны. Впрочем, в этот раз мы от них ничем не отличаемся. Я на рифы точно не полезу. Не с утерянной сноровкой и так и норовящим утонуть Стефаном.
Желание шутить Фейрстаха, кстати, покинуло. Он сидит и смотрит вперед, будто силясь разглядеть секреты в туманных далях. Да, я тоже много раз сюда приезжала, пытаясь понять, что именно здесь случилось, но сколько бы ни гадала — волны не способны дать ответы. Так что пусть пытается. Глядишь, тоже что сообразит.
— Ты всегда так радикальна, Звездочка. Либо все, либо ничего. Так и знал, что все равно попытаешься мне отомстить за слова о Джеймсе. Жаждешь моей крови? — внезапно возвращается к разговору Стефан, хотя я уже и забыла, о чем мы говорили.
Он со смешком вылезает из машины, оставив меня в недоумении. Злосчастный пакет при этом тянет за собой. Он мне угрожал им всю дорогу. Сказал, что если я ничего не съем, то нарушу договор. И тогда прощай Лейси, Зак Эммерсон и прочие гнусные типы. А от пары лишних фунтов еще никто не умер. Но если мне будет совсем уж не по себе, то велком на пробежку с ним завтра, послезавтра и столько дней, сколько понадобится, чтобы избавиться от «лишнего веса». На этой фразе в тишине машины раздался отчетливый скрип моих зубов. Нет у меня лишнего веса!
Мы располагаемся не на берегу, а чуть выше, на нагретых солнцем камнях. У меня в машине завалялся плед, на котором, стоит нам разместиться, появляется пятно от соуса. Стефан чуть не мурлычет, когда я скрепя сердце откусываю от бургера первый кусок. Терпеть не могу все эти шуршащие обертки: избавляюсь от них сразу же. И быстро жалею о своем решении, так как с обратной стороны начинает вытекать горчица. Я, охнув, пытаюсь ее слизать, но получается только хуже: капля попадает на грудь. Поморщившись, я стираю ее пальцем и слизываю.
Поднимаю голову и вижу, как Стефан на меня смотрит. Сейчас его обычно светлые глаза почти черные. Внутри появляется уже знакомое тяжелое ощущение, а по коже пробегают мурашки, несмотря на жару.
— Тебя нужно научить есть бургеры, — вдруг почти легко говорит Фейрстах. — Или следующую каплю слизывать буду я.
— Только попробуй — и станешь Стивеном навечно.
В ответ на такое заявление он присвистывает и весело поглядывает
— Ну и стерва же ты, Звездочка. Хотя было бы даже интересно. Проверить. Знаешь ли, меня как-то еще не называли во время секса чужими именами.
— Тебе никто ничего не предлагал. А Стивен — это твое имя, — парирую я. — Дело только в звучании.
Он хочет что-то ответить, но закрывает рот снова. И, видимо, в этом виновата я: прежде чем откусить от бургера, я старательно слизываю с обратной стороны горчицу, чтобы точно не капнула.
— Кажется, я понял, по какой причине ты не ешь фастфуд, — фыркает Стефан.
Он многозначительно перекатывается на живот, а я силюсь не улыбнуться. Помогает мне в этом его охрененная татуировка. С моего ракурса виден только «разрыв» на плече, но взгляд уже не оторвать. Да и никто не наколет себе на полспины багрово-черное нечто в надежде, что все отведут глаза.
— Расскажешь о своей татуировке? — спрашиваю я, решившись. Может, демонстрировать свою заинтересованность и глупо, но ведь не удержаться.
Он выразительно приподнимает одну бровь.
— Тебе нравится? — спрашивает он, вместо того чтобы ответить.
— Да.
— Она означает исцеление.
Пару секунд я жду продолжения… и понимаю, что его не последует.
— И все? С Лейси ты был более откровенен, — разочарованно закатываю я глаза.
Стефан усмехается.
— Ты думаешь, что кто-то из нас с Лейси сказал правду? Нельзя верить девчонке, пытающейся произвести впечатление. А я просто пытался развести ее на эмоции и последующую откровенность. Хочешь, чтобы я и для тебя придумал красивую историю о том, как меня эмоционально исполосовало? Зачем? Ты же не дурочка, ты мое досье читала. Мне посчастливилось много лажать в этой жизни. И я надеюсь, что это изменится.
Я раздраженно перекидываю волосы на плечо. Стефан некоторое время неожиданно серьезно смотрит на меня, немного нервируя. Маска веселого парня, которому на все плевать, кажется мне простой и понятной. Но потом она приподнимается, и я начинаю теряться, не понимая, что это значит. Наконец, тяжело вздохнув, он пересаживается ко мне ближе и достает сигарету.
— Хочешь знать, что ли? — уточняет он.
— Не знаю. Но ты же о Джеймсе знаешь. Уязвимость за уязвимость.
Он пожимает одним плечом.
— Ладно, — говорит и прикуривает. — Веришь ли ты во вторые шансы, Звездочка? — вдруг спрашивает с философским видом.
— Наверное, — отвечаю я хрипло. Вообще-то да, верю. Во второй шанс для Джеймса. А уж если посчитать, сколько я дала их Майлзу, — то и вовсе тошно становится.
— Я тоже. Мне только это и остается. В Бостоне мы жили едва ли хуже, чем твои ненаглядные Докери. Хотя нет, не всегда. С тех пор, как отец занялся нелегальным. Решившись пойти по скользкой дорожке, он нырнул сразу до самого дна: в наркоторговлю. Но не для того, чтобы подсаживать подростков на улицах, подставляя задницу под любой рейд. Нет. Он медленно, но верно тянул в это дерьмо полезных ему людей из верхушки. У него всегда был товар высшего сорта. Неразбавленный. Он был чертовски осторожен, щепетилен и не жаден. Охотно обменивал дурь на услуги. И скоро у него во всех областях появились прикормленные выгодные знакомства. Судьи, партнеры юридических фирм, политики… У прокурора Говарда Фейрстаха все ели с рук, для него могли исключить из дела улики, подобрать выгодных людей в суде, ему подмахивали самые безнадежные дела. Очень скоро он стал одним из самых влиятельных людей, при этом оставаясь на довольно скромной должности. И если бы он не решился избраться в губернаторы, боюсь, так бы все и осталось.