Не вместо
Шрифт:
— Привет, красавицы, помощь нужна? — чуть ли не мурлычет Стефан.
— Эээ, привет, а ты…
— Буквально два дня назад переехал по соседству. Увидел, что вы тут машину разгружаете. Вдруг поделитесь тайным знанием, где в этом районе приличные заведения. Не то чтобы я любил готовить. Кстати, я Стефан.
Я зажмуриваю глаза. Сейчас они представятся.
— Бренда, это Лейси.
— Лейси, имя какое красивое. — Клянусь, он сказал это громче и эмоциональнее, специально для меня. Пользуясь тем, что Стефан этого никак не увидит, я улыбаюсь и слегка качаю головой.
— Спасибо, —
— А если хочешь еще приличнее, то заказывай доставку из ресторана. С пакетами мы сами справимся, Казанова. Тебя вон подружка заждалась, — перебивает Бренда явно вошедшую во вкус любительницу пофлиртовать.
— Сами так сами. Тогда забегайте как-нибудь вечерком на пиво. Я прямо через дорогу.
— Обязательно, — отвечает ему Лейси.
— Идем, — с нажимом проговаривает Бренда.
Ждать возвращения Стефана приходится недолго. Я едва успеваю засунуть телефон в карман, как он уже стоит около моего плеча и нараспев говорит:
— Случаются в жизни совпадения, скажи, Звездочка. Голову даю на отсечение, что у этой самой Лейси фамилия Уильямс. И что она не раз заглянет на пиво к такому обаятельному мне. Так что там еще у тебя было в закромах мне нужного, в обмен на информацию, которую я из нее вытяну?
Я разворачиваюсь.
— Иных секретов не имею, могу предложить искреннюю и всеобъемлющую благодарность…
Его взгляд опускается на мои губы. Если он сейчас потребует эту банальность, я фыркну и уеду. Все равно я уверена, что ничего у него с Лейси не получится.
— Серфинг, — огорошивает меня Стефан, не отрывая взгляд от моих губ. — Всегда мечтал попробовать. Выбирай какой-нибудь выходной — и на весь день.
— Весь день? — начинаю я смеяться. — Ты хоть раз на доске стоял? Весь день…
— Стоял. И я не говорил, что весь день будем кататься. Я говорил, что мы не спеша доедем до крутого места, наберем фаст-фуда, от которого у тебя на лбу на следующий день вскочит первый в жизни прыщ и появятся недостойные греческих букв полфунта плюсом. — Я невольно начинаю улыбаться шире и искреннее. — Ты исхитришься сделать пару фоток меня на доске, чтобы эти бостонские неудачники обзавидовались… И сама еще что-нибудь придумай. Главное условие — чтобы было весело.
— Серфинг, — киваю я. Не так уж и ужасно. — Стефан, когда будешь говорить с Лейси, спроси про достопримечательности и упомяни маяк. Это случилось там. Но не упоминай про серфинг, пусть сама расскажет.
— Есть, мамочка, — хмыкает Фейрстах.
Я невольно ежусь от этой аналогии, обхожу машину и забираюсь на водительское сиденье. После сегодняшнего напряжения мне дико хочется залезть в ванну, включить легкую музыку и зажечь ароматические свечи.
Но, к сожалению, этим планам не суждено сбыться: около моего дома припаркована машина Майлза Докери.
10. Мы больше никогда не
Майлз пьет кофе с моей мамой в ожидании меня. Сегодня он выглядит великолепно, что я
Однако сегодня, как я уже сказала, он превзошел себя. На Майлзе белые брюки и рубашка, синий блейзер, из кармашка которого выглядывает платок тон-в-тон к красно-коричневым оксфордам. В этом наряде идеально все, даже рукава подогнуты в точности на ту высоту, на какую нужно. У меня привычно екает сердце, несмотря на общее раздражение от неожиданной встречи.
Все дело в разговоре между Бо и Джастином, который никак меня не отпустит. То, что я не подала вида, не означает, что меня не задели их слова. И еще более стыдно, что их слышал новенький. Итак, эти двое знают и трещат на каждом углу, а теперь знает и Стефан. Несложно догадаться, что скоро весь университет будет судачить о моей сопливой влюбленности в Майлза!
Кто им сказал? Я боюсь, что это был он сам. Потому что, ну, больше некому. Хотя какая теперь разница? У меня все равно нет выбора, кроме как вырвать эту болезненную увлеченность Докери, как сорняк. Какой бы безупречной я ни была, теперь уже совершенно очевидно, что между нами с Майлзом уже ничего не изменится. После вечеринки у Зака Эммерсона я надеялась. Ждала жеста, намека, поцелуя, да хоть предложения сходить вместе еще куда-нибудь. И когда этого не случилось — почувствовала себя все той же глупой, безнадежной четырнадцатилеткой. Думаю, для Майлза я такой и останусь.
Непривычно.
— Привет. Ты приехал ко мне? Следовало позвонить, — начинаю я, входя в комнату и даже не давая никому опомниться.
У мамы глаза на лоб лезут. Она привыкла, что ее местами слишком прямолинейная дочь с Майлзом ведет себя как шелковая.
Впрочем, Докери тоже оглядывает меня с легким недоумением. Но, полагаю, вовсе не потому, что я непривычно резка. Представляю, что он видит: растрепанные волосы, кое-как забранные в хвост, темную одежду, не добавляющую мне привлекательности, макияж, который я не поправляла с университета, и даже зачем-то размазанную Стефаном помаду. А еще если он подойдет ближе, то почует запах сигарет. Снова. Не знаю, что курит Стефан, но оно крепкое, а запах впитывается намертво.
Я еще никогда не представала перед Майлзом Докери в таком виде. Нынче многое в новинку.
— Не переживай, я здесь всего с четверть часа. Мне не было сложно подождать. У тебя замечательные родители.
«Замечательные родители» в его исполнении звучит как «занимательные питомцы». Как у Майлза получается передавать такую разницу одной интонацией — для меня загадка. Впрочем, будто я не знаю, что люди вроде Абрамсов для Майлза как питомцы. Прикормленные.
Встряхнув головой, я стараюсь прогнать неприятное сравнение.