Не влюблены

Хейзелвуд Али

Вопрос: Вы в то время преподавали в Техасском университете?

Ответ: Правильно.

Вопрос: А Эли Киллгор?

Ответ: Он поступил последним, так что я, должно быть, встретила его...

Вопрос: Примерно год спустя?

Ответ: Да, звучит правильно.

Вопрос: Правильно ли будет

сказать, что вы были наставником для всех троих?

Ответ: Да, это так.

– Рута?

Я оторвала взгляд от бумаг. Эли вернулся в машину.

– Что это? – спросила я.

– Черт возьми, – выругался он, увидев, что я читаю.

– Это было в бардачке.

Он вздохнул и потер лицо.

– Эли, что это? – снова спросила я.

– Показания под присягой.

– Когда Флоренс их давала? – спросила я, а потом поняла, что могу выяснить сама. Я проверила дату на первой странице и ахнула. Около двух недель назад. – Журнальный клуб. В тот день, когда ты был в «Клайн», и мы... – я покачала головой, ничего не понимая. – Кто… кто дал вам право допрашивать ее?

Он помассировал глаза.

– Государственный суд. В документах, которые она передала, были нарушения, и мы попросили устного...

– Здесь сказано, что она знала тебя раньше. Десять лет назад. Это правда?

Он колебался.

– Рута, – мягко начал он, – это официальные показания.

– Но Флоренс сказала мне, – я покачала головой, чувствуя, что планета вращается слишком быстро. – Сегодня она сказала мне, что...

У Эли стало такое лицо.

«Жалость, – подумала я. – Вот какое у него лицо».

– Давай поговорим дома. Я не хотел, чтобы ты узнала об этом таким образом. Это очень сложно...

– Нет. Нет, я… Флоренс солгала мне, – У меня щипало глаза, в груди разливался жар. – А вы… почему вы не… Почему никто не… – я покачала головой и открыла дверь.

Эли схватил меня за запястье.

– Подожди...

– Нет. Я… нет. – Я высвободила руку и вытерла щеку. Моя ладонь была полностью сухой. – Я не хочу... меня тошнит от этого. Не следуй за мной, или, клянусь богом...

– Рута, дай мне...

Я вышла из машины и позволила своей ярости поглотить меня.

ГЛАВА 26. ОГЛЯНИСЬ И ПОЙМИ, КАК ТЫ ЧЕРТОВСКИ ОДИНОКА

РУТА

Во вторник утром я позвонила в «Клайн» и сказала, что плохо себя чувствую, и буду работать дома.

Тиш написала мне в девять утра:

Ты в порядке? И кстати я, случайно, не оставляла ключи от дома Диего в твоей машине?

Я ответила:

Да, и еще раз да.

Флоренс написала в полдень:

Надеюсь, тебе скоро станет лучше.

Ей я не ответила.

Она была моим другом, и я не собиралась списывать ее со счетов за то, что она лгала. В конце концов, я тоже была лгуньей.

Я лгала Флоренс об Эли неделями, даже после того, как она предоставила мне множество возможностей признаться. У меня были на то свои причины, и вполне возможно, что у Флоренс были свои.

Но мне нужно было понять, о чем именно она солгала. Очевидно, что и она, и Эли утаивали правду, и что в данном вопросе ни одному из них нельзя доверять. Это оставило мне ограниченный выбор. Я решила не вовлекать Тиш, пока не сложу полную картину, а это означало, что какое-то время я сама по себе.

Я позавтракала, пообедала и поужинала. Написала, как мне показалось, тысячи рабочих электронных писем. Работала над документами по патенту. Пересадила проросшие саженцы в гидропонную систему и снабдила их хрупкие корни питательными веществами. Около семи вечера, раздался стук в дверь.

«Супер, наконец-то пришли проверить вентиляционные отверстия кондиционера, как я давно просила», – подумала я, но в последнюю минуту инстинкт подтолкнул меня посмотреть в глазок.

Перед дверью расхаживал мой брат, держа в руке свернутые в трубочку бумаги.

Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и отступила назад как можно тише, готовая притвориться, что меня нет дома.

– Черт побери, Рута, открой дверь. Я знаю, что ты там.

Я прикрыла рот рукой и опустилась в кресло.

Все в порядке. Дверь закрыта на цепочку. Он скоро уйдет.

– Новый консьерж сказал, что ты дома.

«У нас новый консьерж? Почему я об это не знаю?»

Я не помнила никаких объявлений.

– Мы можем сделать это легко или сложно. Выбор за тобой, Рута. Но я никуда не уйду, пока мы все не обсудим.

Я прижала ладони к глазам, веля себе молчать, но когда Винс заговорил снова, его тон был намного мягче. Внезапно мне снова стало десять, а ему семь. Мы не видели маму несколько дней. Он плакал часами, и все, чего я хотела – это утешить его.

– Рута, пожалуйста. Ты знаешь, я люблю тебя и не хочу этого делать. Но ты ведешь себя неразумно. Деньги от продажи коттеджа изменят мою жизнь. Вчера позвонил риэлтор из Индианы. У них есть покупатель, который возьмет коттедж как есть, за наличные. Я понимаю, что ты хочешь узнать больше об отце, но как это соотносится с моей финансовой безопасностью? У тебя есть шикарная работа, но мне не удалось поступить в колледж. Я не получил тонны вещей.

Я не была мягкосердечной, но имела мягкое место в моем сердце для моего брата. Мне потребовались годы и много терапии, чтобы удержаться от того, чтобы выручать его каждый раз, когда он попадал в какую-нибудь дерьмовую ситуацию. Я не собиралась начинать все сначала, но все еще чувствовала, что обязана ему все объяснить. Поэтому сказала через дверь:

– Я искала юриста, который мог бы помочь нам разобраться с этим. Я не собираюсь оставлять тебя в беде. Я хочу выкупить твою половину коттеджа, но сначала нужно…