Не верь

Шантарский А.

— Держала, — кивнула хозяйка.

— Они сейчас у вас?

— У меня.

— Дайте мне их.

— Туда нельзя, твою квартиру опечатала милиция.

— Я на минуточку. Только заберу документы и кое-какие вещи.

— Куда же ты собралась, милая? Оставайся у меня, — предложила сердобольная женщина. — Завтра вызовем милицию, они откроют квартиру.

— Тетя Зоя, дайте ключи, мне нужно. И не говорите в милиции, что меня видели. Очень прошу, хотя бы из уважения к покойной маме.

— Что ты, что ты, — замахала руками женщина. —

Неужто я враг тебе? Как лучше хотела.

Она принесла ключи. Через пятнадцать минут Смуглова их вернула. Она собрала в спортивную сумку лишь самое необходимое.

— Не передумаешь? — еще раз поинтересовалась сердобольная соседка.

— Не поминайте лихом.

— Как знаешь, дочка. Но знай: мои двери для тебя всегда открыты.

— Спасибо и прощайте.

— Счастья тебе, — и она перекрестила девушку.

Силантьева накормила Лену и предоставила ей возможность выспаться в теплой постели, а рано утром разбудила.

— Дольше оставаться у меня опасно, могут найти. Вчера я твоим сторожам снотворное подсыпала. Боюсь, что его действие уже закончилось.

— Я схожу на кладбище и сегодня уеду.

— Есть куда и к кому?

— На свете у меня остался только один близкий человек.

— Скажи: ты его по-настоящему любишь?

Они не называли имени Шумилина, но обе прекрасно понимали, о ком идет речь.

— По-настоящему, только он об этом еще не знает, — и девушка внезапно всхлипнула.

— Дуреха, — обняла ее за плечи хозяйка. — Он тебя тоже любит, невооруженным глазом заметно.

— Правда?

— Уж поверь. — Но Леночка вдруг расплакалась еще сильнее. — А сейчас чего ревешь? — с недоумением спросила собеседница. — Радоваться надо.

— У меня плохое предчувствие.

— Все будет нормально. Я слышала, что его поймали люди Гонтаря, но раз до сих пор не привезли сюда — значит, он от них опять сбежал.

— А откуда ты слышала?

— Не спрашивай, главное — чтобы у вас все сложилось. И прости меня.

Смуглова прекратила плакать и вытерла слезы.

— За что?

— Есть за что. И только ваше счастье смоет с меня вину.

— Ты говоришь загадками, — заметила гостья.

— Не обращай внимания, со мной иногда такое бывает. — Она улыбнулась и подала ей платье. — Одевайся, завтрак стынет. — За завтраком Силантьева поинтересовалась: — Ты не против, если буду сопровождать тебя?

— Буду рада.

Свежие могилы отличались от остальных. Их промерзшие комья на холмах еще не успел засыпать снег, а венки выгореть на солнце. Лена опустилась на колени, беззвучно шевелила губами, а по щекам катились молчаливые слезы скорби. Может, она прощалась с родными, может, просила прощения за то, что не уберегла их, — этого так никто и не узнает. Вера стояла сзади и не мешала девушке. Та простояла на коленях минут сорок, затем резко поднялась, поцеловала фотографии родных на простеньких оцинкованных памятниках, отвернулась и зашагала по аллее, не оборачиваясь. Силантьева еле поспевала за ней, но по-прежнему

не нарушала внутреннего уединения Лены.

— Как же ты? — поинтересовалась Смуглова уже перед посадкой в вагон. — Они ведь не пощадят тебя.

— Моя песенка теперь до конца спета.

— Такое ощущение, что умирать готовишься.

На что Вера рассмеялась, чмокнула ее в щеку и подсадила на ступеньку вагона.

— Любите друг друга, нарожай ему кучу детей и будьте счастливы! Запомни: для меня это очень важно, — и уже на ходу помахала рукой.

На лестничной площадке, у квартиры Силантьевой, ее поджидал Вадим. При виде девушки он опустил глаза в пол…

Юрий Юрьевич Ерофеев оставил ключи от особняка Антону Сидоровичу Верещагину и наказал ему, чтобы тот время от времени проверял его шалопаев.

На звонок Косолапого никто не вышел, сигнализация не сработала. Он знал, как ее отключать, но ее просто-напросто не задействовали. Это было крупным упущением Слона и Левчика. Они считали, что в особняк вора в законе никто не посмеет войти без приглашения. Во что вылилась их самоуверенность, мы уже знаем.

Три распластавшихся тела на широких кроватях в спальне самого Гонтаря вывели Косолапого из равновесия. Он стащил парней на пол и принялся будить ударами ног. Те зашевелились и непонимающе таращились на Косолапого. Что называется: поднять — подняли, а разбудить — не разбудили.

— Скоты, устроили балаган! Водку пьют, девок водят, а о прямых обязанностях забыли, — шерстил их ранний визитер. Постепенно парни начинали соображать и встали с пола.

— Извините, Антон Сидорович, перебрали вчера лишку, — попытался оправдаться за обоих Левчик.

— Вышвырните отсюда эту девку, потом поговорим, — приказал Верещагин.

— Зоя, вставай, — потянул ее за руку Левчик. Та села и захлопала длинными ресницами. — Просыпайся, — легонько похлопал ее по щекам вчерашний ухажер.

— А где Вера? — крутил головой Вадим.

— Так здесь еще кто-то был? — выразил уже беспокойство ранний инспектор.

— Силантьева, вы ее знаете.

— А ну-ка быстро проверьте, в доме ничего не пропало? — Через десять минут парни доложили, что все на месте.

— Я, пожалуй, пойду, — заспешила от греха подальше Уралбаева.

— Посиди, детка, — остановил ее Косолапый. — А подопечная на месте?

— Куда бы ей деться? — переминался с ноги на ногу Слон.

— Смотрели?

— Нет, но оттуда без помощи со стороны не выбраться.

— Вот именно, что без посторонней помощи не выбраться, — повторил Верещагин. — Где гарантия, что ее не освободили, пока вы тут дрыхли? Спускайтесь вниз и прихватите с собой эту, — кивнул он на Уралбаеву.

Слон и Левчик стояли у щели в бетонном полу по стойке «смирно», а Зоя вообще старалась не дышать.

— Странно, что мы так долго спали, — сказал наконец Левчик, взглянув на циферблат наручных часов. — Уж не подсыпала ли нам Верка снотворного?