(Не) Верь мне!

Ласка Уля

– Почему?

– Потому что не нравится! – Аля отвела взгляд в сторону.

– Я понял, но мне нужно знать, что конкретно.

– Де-еда, ну можно я просто останусь у тебя? – внучка сложила перед собой руки в жесте мольбы.

– И оставишь маму с тем, кто тебе не нравится?

– Так она ж его обожает. Ничего не видит, ничего не слышит.

– Аль, что он делает?

– Ну-у-у… Всякое, -заелозила внучка на стуле. – Поджопник даёт, за волосы хватает, одеялом душит, дразнит по-странному.

У Николая

Ильича перехватило дыхание, но он не подал вида и спокойно уточнил:

– Как?

– Ну что я какая-то инфантная.

– Инфантильная?

– Ага.

– А поджопник за что?

– Ну если посуду не успею убрать в посудомойку или цветы забуду полить, школу просплю.

– А одеялом душит когда?

– Когда спать долго не ложусь. Накрывает специально с головой и держит, пока не задохнусь.

В груди у Николая Ильича все заклокотало.

– А маме ты рассказывала про это?

– Конечно!

– И что?

– Ничего!

У Николая Ильича глаза полезли на лоб.

– Я с ней поговорю, – жёстко пообещал он внучке.

– Деда, просто скажи, что забираешь меня к себе! – радостно закивала Аля и засунула ещё одну зефирку в рот. – Мама только обрадуется!

Резкий сигнал домофона заставил вздрогнуть обоих.

Глава 2

Николай Ильич пошел открывать дверь.

В квартиру поднялись и Соня, и Матвей.

Соня с порога нервно высматривала дочь. Матвей был предельно собран.

Но было заметно, что и он и она не на шутку обеспокоены.

Матвей вежливо поздоровался с будущим тестем, прошел со всеми на кухню и, к удивлению Николая Ильича, заговорил первым:

– Аля, если я чем-то тебя обидел, прошу прощения. Мы только начинаем по— настоящему знакомиться, – мужчина приложил ладонь к груди. – Я пришел в вашу с мамой жизнь и могу не знать всех ее правил. Но я очень, очень хочу стать ее частью, потому что люблю твою маму, Аля, и уважаю тебя. Предлагаю сейчас всем вместе вернуться домой, сесть за стол, и все обсудить, – Матвей положил руку Соне на плечо, нежно притянул ее к себе, склонил голову, поцеловал её в висок и одновременно протянул вторую руку Але.

Девочка пристально посмотрела на Матвея, затем отвернулась, взяла с блюда ещё одну зефирку, положила в рот и, игнорируя взрослых, продолжила чаевничать.

– Аль, – Соня старалась держать себя в руках, но раздражение так или иначе проскальзывало в её речи, – мы ведь так с тобой всегда и делали. Общались. Ничего не изменилось. Мы всегда можем поговорить о твоих чувствах. Я понимаю, что сейчас не уделяю тебе столько времени, как тогда, когда мы были только вдвоем. Но зато теперь нас трое. И у тебя есть внимание и Матвея. Поехали домой, дочь. Поговорим и точно найдем верное решение.

– Я хочу остаться у дедушки, – процедила девочка,

не поворачиваясь к матери.

Соня посмотрела на отца.

– Матвей, мне надо поговорить с дочерью. Подождёшь, пожалуйста, в машине? – обратился к будущему зятю Николай Ильич. Матвей на секунду замер, но тут же понимающе кивнул и протянул руку Але. – Аля вернётся с матерью, – с нажимом уточнил тесть.

– Хорошо, – не стал спорить Матвей, достойно приняв не слишком вежливый посыл. – Девочки, не засиживайтесь. А то мало ли, вдруг машина в полночь превратится в тыкву, – пошутил напоследок он, подмигнул Але и вышел из кухни.

– Или ты в крысу, – огрызнулась она, как только услышала хлопок входной двери.

– Аля! – возмущённо вскрикнула мать. – Ты что себе позволяешь?!

Глава 3

– Аля! – возмущённо вскрикнула мать. – Ты что себе позволяешь?!

– То же что и он, – пробурчала дочь себе под нос.

Перепалка грозила перерасти в ссору, поэтому Николай Ильич решил развести участников по разным сторонам “ринга”.

– Аль, а полей-ка мои цветы, пожалуйста, – попросил он, слегка прикоснувшись к плечу внучки.

Аля скривилась, фыркнула, закатила глаза, но подчинилась, встала со стула и побрела в зал.

– Пап, я надеюсь, ты не собираешься идти у нее на поводу? – голос Сони был по-прежнему напряжен.

– Нет. Но и у тебя тоже.

– Что?! – ошалело посмотрела она на отца.

– Аля жаловалась тебе на Матвея?

– В смысле? – Соня присела на стул. – Ну так, в рамках обычного. Пап, она на все сейчас жалуется. Ничего не нравится, ничего не хочет делать, а начинаешь требовать, тут же разыгрывает драму и выкручивает ситуацию до абсурда.

Вот на днях попросила ее вынести мусор, когда она собиралась идти гулять с подружкой. Устроила истерику, что не хочет, чтобы ее приняли за бомжиху, увидев рядом с мусорными баками. Сказала, что выкинет только когда стемнеет, – Соня развела руками, подчёркивая нелепость ситуации.

– А ты разве не помнишь, как сама выносила мусор?

– Как? – Бровь Сони вопросительно приподнялась.

– Собиралась, как на парад по два часа. Прическа, наряд, макияж.

– Пап, но я же не игнорировала твои и мамины просьбы.

– Ну смотря какие, – ухмыльнулся Николай Ильич.

– И вообще сейчас речь не обо мне!

– Не о тебе, правда. Речь о твоей дочери.

Николай Ильич быстро перечислил предъявленные Алей обвинения.

– Аля! – Соня аж вскочила от услышанного и сурово позвала дочь.

– Ты подожди ее звать. У самой-то что глаз нет? Или влюбленность взгляд отводит?

– Пап, ты с ума сошел?

– Извини, но я не знаю, что думать.

– Боже, пап, да мы же оба работаем. Аля и не бывает наедине с Матвеем!