Не верь глазам своим
Шрифт:
Если повезет, то я к ней больше ни ногой.
По пути в «чрево» я зашла к Эмми, помощнице Моны. Она вернулась от Карла и сидела в одном из кабинетов, погрузившись в очередное задание, — равнодушно смотрела на листок бумаги. Эмми была такой маленькой, что плечи едва выглядывали из-за стола. Если напарница, Бетти, в свои сорок с копейками занимала должность исполнительного секретаря, то Эмми, девушка двадцати трех лет, являла собой типичную помощницу редактора. Она окончила какой-нибудь Джорджтаун или Барнард и надеялась сделать карьеру.
Я постучала по косяку, она вздрогнула и подняла голову.
— Привет, Эмми, — поздоровалась я. — Тебя, кажется, не было на планерке сегодня утром. Нэш объявил всем, что я буду писать статью о смерти Моны. Мне надо задать тебе пару вопросов.
— Ладно, — с угрюмым видом согласилась она. — У меня ведь нет выбора, так?
— Не хочу причинять тебе лишнее беспокойство, — сказала я, заходя в кабинет. — Мне просто нужна кое-какая информация для статьи.
— Извините. Тут такой зоопарк. Каждую секунду мне звонят журналисты, просят поделиться всякими пакостями о Моне. Представляете, один тип из «Нью-Йорк пост» даже спросил, правда ли, что Мона брала одежду у дизайнеров, а затем не возвращала, сославшись на то, будто запачкала ткань преждевременной менструацией. Как же мерзко!
— Но ведь это клевета?
— Между нами говоря, нет. Меня обескуражил сам факт, когда такие вопросы внаглую задают по телефону. Плюс ко всему пришлось помогать мужу Моны с подготовкой погребальной церемонии.
— Карл, должно быть, невероятно расстроен, — отметила я, скользнув на стул напротив.
— Да. Мало того, что все, кто хоть немного знал Мону, звонят выразить свои соболезнования, так еще и пресса достает. Сегодня утром, после разговора с полицией, я три часа подряд отвечала на звонки в квартире Моны. Была б тут Бетти, весь груз свалился бы на нее, но она до сих пор в отпуске в Испании.
Эмми постоянно убирала каштановые локоны за уши. И каждый раз они тотчас падали обратно.
— А Бетти прилетит на похороны?
— Нет. Авиакомпания предоставила ей большую скидку, а за перенос даты перелета пришлось бы выложить приличную сумму.
Этого факта уже достаточно, чтобы пожалеть Мону.
— Мне бы хотелось, — продолжила я, — восстановить последовательность действий Моны вчерашним вечером. Кто из вас первым покинул кабинет?
— Ну, я должна была уйти в шесть, вторник ведь все-таки, а Мона собиралась на вечеринку в «Трек». Однако она задержалась до семи, и я застряла вместе с ней.
— За ней зашел муж? — поинтересовалась я, открыв блокнот для записей.
— Нет, он позвонил из вестибюля и сказал, что ждет ее там. — Эмми закатила глаза и приоткрыла
— И чем таким она занималась?
— Мона ждала звонка от Мэри Кей, нашего старого консультанта из Лос-Анджелеса, которая должна была сообщить что-то важное. Она собиралась позвонить вчера днем, чего не сделала. Я оставила ей сообщения на домашний, сотовый и рабочий номера. Мона на этом не успокоилась, она заставила меня набирать номер каждые две минуты. Миссис Ходжес, видимо, считала, что, если нажать на кнопку лифта сто раз, он приедет быстрее. Мэри Кей наконец-то позвонила. В семь.
— И как долго они разговаривали?
Не тут-то было, — сказала Эмми, снова убрав локон за ухо. — В этот момент Мона вышла в туалет. А Мэри Кей, как оказалось, вела передачу по радио в прямом эфире и не могла ждать. Она попросила передать, чтобы Мона была на линии без пятнадцати восемь.
— Мэри собиралась в это время перезвонить?
Эмми задумчиво скривила губы.
— Да, судя по всему. Сказала: «Передай Моне, чтобы она была в своем кабинете без четверти восемь». Вероятно, Мэри разозлилась на то, что ее не оказалось у телефона в нужный момент.
Теперь ясно, почему Мона вернулась вчера в кабинет. Странную формулировку, однако, выбрала Мэри Кей. Будто назначила ей встречу с посторонним лицом. Надо будет спросить у нее самой.
— И что было потом?
— Я ушла, Мона тоже. Видимо, она решила вернуться с вечеринки в назначенное время и принять звонок. Или вообще прокатить Мэри Кей. От Моны можно ожидать чего угодно. Однажды она заставила меня весь день бегать по городу в поисках сумки от Гуччи. В магазине на Пятой авеню такой не было, поэтому я отправилась в Мэдисон, а потом в торговый пассаж в Нью-Джерси, где наконец-то нашла ее. А Мона заявила, что передумала.
— Ты видела, как Мона зашла в редакцию «Трека»?
— Сначала она должна была заглянуть к мистеру Дикеру. Когда я уходила, она поднималась вверх по лестнице. Его кабинет двумя этажами выше.
Вероятно, визит был недолгим. Макс видел Мону на вечеринке в семь пятнадцать.
— Не знаешь, по какому поводу была назначена встреча?
Нет. В повестке дня запись отсутствует, значит, возникло что-то незапланированное. И надо отметить, ей не хотелось туда идти. Она сказала на прощание: «Пожелай мне удачи». Мона ненавидела Дикера за то, что он совал нос в ее дела. Считала его полным придурком.
Да, управление — штука не простая.
— А как же Карл? — спросила я, вспомнив, что он прохлаждался все это время в вестибюле.
— О, Мона велела мне передать Карлу, чтобы он шел на вечеринку без нее, сказала, найдет ее там.
— Он воспринял это без обид?
— Похоже, да. Выглядел не очень-то довольным, но последовал наверх.
— Их брак можно называть счастливым? — поинтересовалась я, пытаясь не показать причину своего любопытства.