Не валяй дурака, Америка!

Николаевич Скворцов Владимир

– Ничо, матушка, не запугают они наших морячков. Многих бивали, повоюем с божьей помощью и с этими. Аглицкие земли все от тех мест далеко расположены, в такую дорогу на край света больше двух кораблей обычно не отправляют. А нам надо отправить четыре, тем более, там наши берега, и подмогу людишками всегда можно получить. Да и корабли самим в тех местах начать строить, для коей надобности мастеров можно отсюда или с Архангельска взять.

– Да, это ты верно рассудил, только вот казна-то наша не бездонная.

– А ты, матушка, тем кораблям задание дай, чтобы они нашли, как расходы на экспедицию

уменьшить. Ведь все новые аглицкие земли в казну доход дают, а в тех морях мехов зело много можно добывать, местные купцы за один поход все свои затраты оправдывают, да ещё с хорошим прибытком остаются.

– Это правильная идея. Значит, давай так мы с тобой, граф, решим. Ты думай над экспедицией этой, когда, сколько и на какой срок отправлять будем, корабли ищи, морячков да командиров нужных подбери. Задачи им определи, да исхитрись, чтобы они затраты оправдали. Подбери нужных ученых и прочих естествоиспытателей, пусть те земли опишут, все должны знать, что мы не хуже куков можем новые территории изучать.

А я распоряжусь, чтобы Коллегия иностранных дел озаботилась по защите наших земель в тех краях.

Через несколько дней в Адмиралтейств-коллегии

– Ну что, адмирал, - обратился Чернышев к вице-адмиралу Крузу, - я уже говорил о намерении государыни послать корабли в Восточное море. А вот теперь готов её указ, по которому Коллегия иностранных дел объявит о наших землях в тех местах. Так что надо нам отправлять туда корабли, чтобы защищать их от иностранных ворогов.

– А кому поручить сие дело? Сам бы пошёл, да ведь не отпустишь?

– Не отпущу. Тебе здесь забот хватит. А туда надолго идти надо, может быть придётся там постоянную базу создавать.

– Ну моряков у нас сейчас много, хорошего командира найти можно, - ответил Круз.

– Найти-то можно, но нужен тот, кто этого похода всю жизнь ждал. И не просто ждал, а добивался его и всячески пытался получить на него разрешение.

– Уж не о своём ли любимчике думаешь?

– Любимчик он или нет, но вот у меня на столе лежат уже четыре его проекта об отправке кругосветных экспедиций. Да и офицер он хороший, плавал много, и в самых разных морях.

– Что есть, то есть, - согласился Круз. Здесь ничего нельзя сказать, добрый моряк, голова светлая, храбр, решителен, умён, зря на рожон не лезет, но и труса никогда не празднует. Море понимает и любит. Пожалуй, действительно он будет одним из лучших.

– Вот и я так рассудил - ответил Чернышев.
– И как бы мне ни хотелось его здесь удержать, но для такого похода он будет лучшим командиром. Так что станет капитан первого ранга Григорий Иванович Муловский теперь начальником этой кругосветной экспедиции. И ему мы доверим защиту русских земель в тех морях.

– И много ты ему сил дашь?

– Поболе, чем Куку этому. Думаю, отправить четыре корабля, но и задач государыня поставила немало. Возьмут с собой солдатиков, там, по донесениям купцов, народец не всегда мирный бывает, да и на новых землях поначалу надо порядок навести. Так что лишними не будут. Надо ещё учёных взять, они те земли должны изучить и сказать, как с них прибыток казне получить. Но об этом потом думать надо. А сейчас, раз мы командира определили, надо задачи для экспедиции назначить. Вот этим

мы сейчас и займёмся, а потом государыня нас поправит, если что не так сделаем.

Дом на Фонтанке, декабрь 1786 г.

Стояла глубокая ночь, и большая часть городских жителей мирно спала. Конечно, где-то гремела музыка, по улицам пролетали лихие извозчики, во дворцах и особняках ещё играли в карты и танцевали, пили шампанское, вино и водку, но большая часть тех, кто обеспечивал могущество Империи, мирно спали и набирались сил для нового дня. Спокойно спал и мужчина в небольшой комнате, расположенной на втором этаже каменного дома. В помещении была темнота, только светилась лампада у иконы Спасителя.

Вдруг икона засветилась, и это свечение, распространяясь по комнате, достигло спящего человека, накрыло его и после этого стало затухать, отступило обратно к изображению и пропало. На какое-то время в комнате восстановилась ночная темнота. Неожиданный стон прервал сонную тишину, заполнявшую помещение, спящий мужчина заворочался и опять застонал. Потом сел на кровати, держась за голову, затем встал, и пошатываясь дошёл до стола, зажёг свечи в подсвечнике и огляделся по сторонам.

Увидев графин с водой, налил стакан и выпил. Вокруг была привычная обстановка, узкая кровать, скорее даже широкая лавка, на которой можно спать только сильно уставшему человеку, но никак не ради удовольствия. Большой стол с разбросанными на нём бумагами, чернильный прибор и перья. Стул около стола, ещё пара стульев с другой стороны. Всё знакомо и привычно.

Помотав головой, мужчина огляделся и сам себе задал вопрос:

– Кто я и где нахожусь?
– Сам же и ответил - Муловский Григорий Иванович, 1755 года рождения, русский, капитан первого ранга, решением Адмиралтейств-коллегии назначен командиром первой русской кругосветной экспедиции. Это мой кабинет в доме моего воспитателя Чернышева Ивана Григорьевича. Вчера весь вечер занимался делами экспедиции, тут же и заснул.

Мужчина опять выпил воды и вернулся к лавке. Несколько минут посидел, обхватив голову руками и закрыв глаза, после опустил руки и огляделся. Вокруг была незнакомая обстановка, какие-то непонятной формы стулья, больше похожие на музейную мебель, лавки, икона, подсвечник со свечами.

– Кто я и что это за место?
– Сам же и ответил - Синицын Евгений Николаевич, 1983 года рождения, русский, имею несколько профессий, последняя - слесарь-сборщик моторного завода, место это мне неизвестно.

Ещё несколько минут мужчина посидел, борясь с головокружением, но потом не выдержал и упал на кровать. Спасительная темнота заполнила воспаленное сознание.

Глава 2

Дом на Фонтанке, декабрь 1786 г.

Трудно сказать, насколько реальной была картина происходящего в кабинете Муловского, скорее всего, она существовала только в воображении участников. Серебристый свет, исходящий от иконы, накрывал тело лежащего на лавке человека, а за столом напротив друг друга сидели двое мужчин. Неожиданно из воздуха стала материализовываться фигура старца, по внешнему виду напоминающего монаха или святого, как принято их изображать на рисунках.