Не в себе
Шрифт:
Драко отшатнулся, его лицо на секунду исказилось гримасой ненависти, но он тут же взял себя в руки.
— И что же было в письме?
— Да я откуда знаю! Он мне только про оценки сказал. А что?
— Ничего, – Драко снова уткнулся в книгу, но стало ясно, что сейчас его заботило совсем не то, что он мог в ней найти.
В секцию заглянула мадам Пинс. Окинув взглядом с полдюжины семикурсников, занимавших два соседних стола, сплошь заваленных книгами по защите от черной магии, она с неодобрением посмотрела на Рона, буквально засыпающего над огромным
— Ты сдурел, Поттер? Чего тебе?
— Есть что-то, что я должен знать? – напрямую спросил Гарри.
— Ты о чем?
Видя, что разговор может затянуться, Гарри лег грудью на стол и, повернув голову к Малфою, продолжил:
— Когда я упомянул письмо твоего отца, то увидел, как ты напрягся. Чего ты испугался? Что могло быть в этом письме? – он внимательно разглядывал собеседника, пытаясь рассмотреть малейший знак, который поможет понять, о чем тот думает. Гарри всегда говорили, что он не умеет скрывать эмоции, что любая его мысль тут же находит свое отражение на лице. Теперь он имел возможность убедиться в этом лично. Но покинув свое тело, Драко захватил с собой и присущее ему умение контролировать себя. И теперь зеленые глаза спокойно выдерживали испытующий взгляд, и ни одна мышца не дрогнула.
Наконец Драко отвернулся:
— Ничего. Просто обычное письмо.
Гарри понял, что сегодня ничего узнать не удастся.
Они просидели в библиотеке до тех пор, пока мадам Пинс не выгнала их, сказав, что она тоже человек и ей тоже надо отдыхать. Книги из Запретной секции выносить было нельзя и все уговоры сделать исключение и позволить взять с собой пару томов разбились, как о каменную стену, о непреклонный взгляд книгохранительницы.
В коридоре Рон сочувствующе хлопнул по плечу Гарри и сказал:
— Ты не переживай, у нас обязательно получится.
— Тебе-то хорошо говорить. Ты сейчас пойдешь в нашу гостиную. Там все свои: Гермиона, и Невилл, и Джини, и Симус с Дином. А я… – он махнул рукой, словно говоря, что тут и так все ясно.
Драко, отставший было от них, ускорил шаг и, подойдя ближе, вмешался:
— Кстати о Грейнждер. Что с ней будем делать?
Рон тут же вскинулся:
— В каком смысле?
— Ну, ведь она и так уже косо на нас поглядывает. Мы с этим рыжим вечно вместе, – Драко кивком указал на Рона.
— Эй, ты что хочешь сказать? – Рон сделал шаг в его сторону, но Гарри остановил его.
— Подожди, он прав. Мы последнее время почти всегда были втроем: ты, Гермиона и я. Если вы будете от нее бегать, она не отстанет, пока все не выяснит. А это нам не нужно.
— И что же делать?
— Надо ее чем-нибудь отвлечь, – Гарри пристально посмотрел на Рона.
— А чего это ты так на меня уставился?
— Тебе же она нравится.
— Мне? – Рон мог бы еще признаться
— О, отличный выбор, Уизел. И когда же свадьба? Хотя нет, не говори, я все равно не приду – не люблю помоек.
Все произошло внезапно. Только что Рон был готов провалиться сквозь землю при мысли, что кому-то будет известно о его сокровенной тайне, а в следующее мгновение он резко выбросил вперед кулак и вот уже Малфой зажимает рукой разбитый нос. Гарри еле успел перехватить Рона, иначе этим бы дело не ограничилось.
— Я же говорю – два сапога пара, – слегка гнусавя, проговорил Драко, – чуть что, сразу по лицу бьют.
— Ты можешь помолчать, – Гарри еле удерживал Рона, порывающегося довести дело до конца, – или тебе мало?
Драко вытащил палочку и принялся очищать лицо и мантию от крови, чинить очки, у которых после удара сломалась дужка, а Гарри поволок упирающегося Рона в сторону.
— Успокойся. Уже давно можно было привыкнуть к его выходкам. Он же делает все, чтобы вывести из себя любого, оказавшегося рядом.
— А чего он…
— Дурак потому что, да и ты не лучше, – видя, что Рон успокоился, Гарри отпустил его.
— А сам-то давно таким умным стал?
— Не–а, – Гарри помотал головой, – если бы давно, то не оказался бы сейчас в таком положении. Ну а насчет Гермионы… Да погоди ты, не дергайся. Тебя же никто не заставляет с ней на свидания ходить и целоваться. Не хочешь – не надо. Это твое дело. Просто не бросай ее одну. Нам с Малфоем все равно деваться некуда, будем искать, пока не найдем. А ты будешь его прикрывать. Придумай что-нибудь, куда я, то есть он, временами пропадает.
— Да что я придумаю, она же сразу решит, что ты или за ним следишь, или за Снейпом.
Ни тот, ни другой вариант Гарри не устраивал. Его размышления прервало легкое покашливание.
— Если не возражаете, то хочу напомнить, что скоро отбой, а нам еще добираться до своих комнат. Нельзя ли побыстрей?
— Подожди. Надо придумать, как объяснить Гермионе, почему Гарри по вечерам нет в гостиной.
— А чего тут думать, – искренне удивился Драко, – скажешь, что он влюбился в какую-нибудь девчонку с Равенкло и проводит все свободное время с ней. А я буду всеми силами изображать счастливого идиота. Надеюсь, у Грейнджер хватит ума не расспрашивать меня ни о чем.
Пока Драко говорил, Гарри то краснел, то бледнел, вспоминая свои неудавшиеся отношения с Чжоу. Он не мог вымолвить ни слова, зато Рон быстро нашелся:
— Слушай, Малфой, у тебя все мысли только об одном – то «свадьба», то «влюбился».
— Зато ваша Грейнджер оставит нас в покое и не будет допытываться, где и с кем я был. Все, а теперь пошли, пока нас не застукали.
Драко пожалел о том, что сказал про Уизли и Грейнджер, еще там в коридоре у библиотеки. Ну какая ему, в самом деле, разница. Пусть себе женятся, нарожают кучу рыжих ребятишек, будут нищими и довольными. Ему-то что.