Не упусти
Шрифт:
Ты не знаешь, где моя дочь?
Не знаешь, где обе мои дочки?
Простите. Но я совершенно не имею понятия.
Начался одиннадцатый класс.
В школе все было по-другому.
Сама Эллисон стала тише. Она держалась особняком, делала домашнюю работу и избегала людей в коридоре. Она существовала.
Иногда Эллисон сталкивалась с ними в очереди в кафетерии или проходила мимо их шкафчиков – Клэр и Бена. Они, казалось, все время были вместе, вдвоем,
Бен разговаривал с Эллисон всего один раз. У кабинета высшей математики. Он быстро прикоснулся к ее запястью, чтобы привлечь внимание, наклонился к ней и спросил:
– Ты что-нибудь знаешь?
На секунду ей захотелось отстраниться. Крикни на него. Скажи, чтобы отвалил.
Но сейчас это казалось ей слишком утомительным. Поэтому она просто покачала головой и сказала «нет».
И больше Бен ее не беспокоил. А однажды на уроке английского… Хотя нет. Какая-то глупость.
А потом настала зима, а вместе с ней пришла пора горячего яблочного сидра, венков из темных еловых веток, ягод падуба и Рождества. А с Рождеством пришла пора елок.
Эллисон отправилась на ферму рождественских елок вместе с родителями, тащась за ними в белой вязаной шапочке, которая закрывала уши и в которой мир звучал приглушенно. Ей это нравилось.
Для Эллисон эти почти семь месяцев выдались трудными. Странные почти семь месяцев.
Какое-то время после возвращения мистера Джеймса и Габриэля Льюиса она надеялась, что Брэндон тоже скоро появится, растерянный и побитый, но в конечном счете живой. Однако потом она решила, что, куда бы ни пропал Брэндон, он наверняка не вернется.
Эллисон сжала пальцами зеленую иголку и понюхала ее.
Издалека донесся голос ее отца. Девочка обернулась, но не увидела родителей, видимо, она отошла от них.
Иду!
Эллисон пошла было на звук голоса, но… В общем, вышло странно.
Было почти что как…
Ей словно понадобилось в другую сторону… Она заметила нечто невозможное.
Прошло почти семь месяцев, но наконец Эллисон увидела то, что видела уже два раза, но не позволила себе в это поверить.
Нельзя открыть дверь в другой мир и ждать, что все исчезнет, когда ты ее снова закроешь.
Эллисон протянула руку в темноту. И рука нашла опору.
Она ухватилась за дверную ручку невозможной двери и шагнула в невозможный мир.
Мир, созданный почти полностью из воды, где над волнами поднималась лишь верхушка зеленого холма.
Мир яркий, сияющий и новый. Ну почти новый.
И теперь Эллисон вспомнила. Она уже бывала здесь раньше.
– Тебе нравится? – спросила тогда Сорока. – Я сама его создала. Он называется Близь.
И Брэндон действительно был мертв. Маргарет убила его.
Эллисон закрыла глаза.
Над ней пылало солнце, отражаясь от воды и волн этого места. Этого мира.
Она держала руки перед животом, сжимая палец за пальцем.
Эллисон почуяла запах хлорки.
Запах
А лето в свою очередь напоминало ей о бассейне Сороки. Был ли этот океан создан из воды бассейна?
Она любила бассейн Маргарет. Они вдвоем играли в Марко Поло. Притворялись русалками. Соревновались, кто дольше задержит дыхание. Когда-то они дружили. Они познакомились в бассейне, росли в бассейне, стали старше в бассейне и в какой-то момент – Эллисон не могла точно определить, когда именно, – они отдалились друг от друга в бассейне.
Она наговорила Сороке столько ужасного.
Я тебя ненавижу. Я всегда тебя ненавидела. С той самой минуты, когда с тобой познакомилась.
Но на самом деле это было совсем не так. Потому что она не всегда ненавидела Сороку. И даже теперь она не испытывала к ней ненависти. Ну, может быть, чуточку.
Но в основном ей было грустно.
Закрыв глаза, почуяв запах хлорки, Эллисон впервые за долгое время ощутила легкий бриз счастья. Он ласкал ее кожу. Проникал в кровь. Согревал тело.
Сколько часов она провела, лежа на огромном матрасе в форме лебедя, с Сорокой, которая плавала рядом на матрасе-пицце, мягко натыкаясь друг на друга, загорая на жарком летнем солнце?
Это было все, чего ей сейчас хотелось. Снова вернуться на лебедя. Снова вернуться на воду.
Просто плыть.
Она открыла глаза.
И ей потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к яркому, яркому солнцу Близи.
А потом она увидела его. На траве рядом с собой. Плавучий матрас в форме лебедя.
Словно Эллисон его пожелала – и он появился.
Она повернулась к двери, через которую вошла.
И закрыла ее.
О, Сорока. Разве ты не знаешь, что всегда нужно запирать за собою дверь?
Эллисон осторожно ступила на лебедя и оттолкнулась ногой в море.
Слова благодарности
Если бы я могла придумать такое идеальное место, как Близкий, то там бы оказались все замечательные люди, которые помогли мне воплотить эту книгу в жизнь (и я обещаю, что никого из них не съедят невероятные чудовища). Всему издательству Little, Brown Books for Young Readers, особенно Меган Тингли, Джеки Энгел, Альвине Линг, Эрике Брегли, Линдси Уолтер-Грини, Дэвиду Хоу и Ханне Милтон, я очень благодарна за участие в этой книге. И огромное, особенное спасибо Пэрришу Тернеру за то, что ты одолжил свой острый глаз для точности построения персонажей.
Мне очень нравится обложка этой книги, и все это благодаря Марси Лоуренс и Говарду Хуангу, а также прекрасной Джессике, которая так хорошо воплотила Сороку (этот крик!). И, кстати, о Сороке: я очень благодарна за всю закулисную поддержку Элене Йип, Стефани Хоффман, Натали Кавана, Валери Вонг, Сиене Конксол и Виктории Стэплтон.
И, конечно же, человеку, заслуживающему собственную волшебную ручку для создания дверей – моему редактору Пэм Грубер, которая сделала эту книгу намного лучше. Я очень рада, что Сорока привела тебя в мою жизнь.