Не умеешь — не прочтешь
Шрифт:
Это была девочка, а совсем не мальчик, которого я искал. Как полагалось первоклассницам, она была в белом переднике и с белыми бантами. Странно, что она сидела одна. Все ушли домой и, может быть, уже едят там бульоны и молочные кисели и рассказывают родителям чудеса про школу, а эта сидит и неизвестно чего ждёт.
— Девочка, — говорю, — почему не идёшь домой?
Никакого внимания.
— Может быть, потеряла что-нибудь?
Молчит и сидит, как каменная, не шелохнётся.
Что делать, не
Подошёл к доске, придумываю, как расшевелить эту «статую», а сам рисую на доске мелом. Нарисовал первоклашку, который пришёл из школы и обедает. Потом его отца, мать и двух бабушек. Он жуёт за обе щеки, а они ему смотрят в рот. Получилась забавная картинка.
— А мы с тобой, — говорю, — голодные. Не пора ли и нам домой?
— Нет, — отвечает. — Я домой не пойду.
— Что же, ночевать здесь будешь?
— Не знаю.
Голос у неё жалобный, тоненький. Комариный писк, а не голос. Я оглянулся на свою картину, и в животе у меня заурчало. Есть захотелось.
Ну её, эту ненормальную. Вышел из класса и пошёл. Но тут мне стыдно стало, и я вернулся.
— Ты, — говорю, — если не скажешь, зачем здесь сидишь, я сейчас вызову школьного врача. А он раз-два — «скорая помощь», и ты в больнице.
Решил напугать её. Я этого врача сам боюсь. Вечно он: «Дыши, не дыши...» И градусник суёт под мышку. Холодный, как сосулька.
— Ну и хорошо. Поеду в больницу.
Честное слово, она была ненормальная.
— Можешь ты сказать, — закричал я, — что у тебя случилось?
— Меня брат ждёт. Вон во дворе сидит.
Я выглянул во двор. Действительно, там на скамейке сидел маленький мальчик.
— Ну и что же?
— А то, что я ему обещала сегодня все буквы выучить.
— Сильна ты обещать! — сказал я. — В один день всю азбуку?! Может быть, ты тогда школу закончишь в один год? Сильна врать!
— Я не врала, я просто не знала.
Вижу — сейчас она заплачет. Глаза опустила и головой как-то непонятно вертит.
— Буквы учат целый год. Это не простое дело.
— У нас папа с мамой уехали далеко, а Серёжа, мой брат, сильно скучает. А я ему сказала: вот пойду в школу, выучу буквы и напишем маме и папе письмо. А он всем мальчишкам во дворе рассказал. А мы сегодня весь день палки писали.
— Палки, — говорю, — это хорошо, это замечательно. Из палок можно сложить буквы. — Я подошёл к доске и написал букву «А». Она из трёх палок. Буква-шалашик.
Вот уж никогда не думал, что буду учителем! Но надо было отвлечь её, чтобы не заплакала.
— А теперь, — говорю, — пойдём к твоему брату, и я ему всё объясню.
Мы вышли во двор и направились к её брату.
Вот, думаю, если кто-нибудь из ребят увидит — засмеют. Но не бросишь же её руку — человек ведь...
А этот важный Серёжка сидит и болтает ногами. Делает вид, что нас не видит.
— Слушай, — говорю, — старина. Как бы тебе это объяснить. Ну, в общем, чтобы выучить всю азбуку, нужно учиться целый год. Это не такое лёгкое дело.
— Значит, не выучила? — Он вызывающе посмотрел на сестру. — Нечего было обещать.
— Мы писали палки весь день, — с отчаянием сказала девочка. — А из палок складываются буквы.
Но он не стал её слушать. Сполз со скамейки, низко опустил голову и поплёлся утиной походочкой. Меня он просто не замечал. И мне надоело. Вечно я вмешивался в чужие дела.
— Я выучила букву «А». Она пишется шалашиком! — крикнула девочка в спину брату.
Но он даже не оглянулся.
Тогда я догнал его.
— Слушай,— говорю,— ну чем она виновата? Наука — сложное дело. Пойдёшь в школу, сам узнаешь. Думаешь, Гагарин или Титов в один день всю азбуку одолели? Тоже ой-ёй как попотели. А у тебя и руки опустились.
— Я весь день на память письмо маме сочинял, — сказал он.
У него было такое печальное лицо, и я подумал, что зря родители не взяли его, раз он так скучает. Собрались ехать в Сибирь, бери и детей с собой. Они не испугаются далёких расстояний или злых морозов.
— Подумаешь, беда,— говорю, — Я сегодня приду к вам после обеда и всё изображу на бумаге под твою диктовку в лучшем виде.
— Вот хорошо! — сказала девочка. — Мы живём в этом доме за железной изгородью. Правда, Серёжа, хорошо?
— Ладно, — ответил Серёжа. —Я буду ждать.
Я видел, как они вошли во двор и их фигурки замелькали между железными прутьями забора и кустами зелени.
И тут я услышал громкий, ехидный такой мальчишеский голос:
— Серёжка, ну что, выучила твоя сестра все буквы?
Я видел, что Серёжа остановился, а сестра его вбежала в подъезд.
— Выучить азбуку знаешь сколько надо учиться? — сказал Серёжа. — Надо учиться целый год.
— Значит, плакали ваши письма, — сказал мальчишка. — И плакала ваша Сибирь.
— Ничего не плакала, — ответил Серёжа. — У меня есть друг, он уже давно учится не в первом классе, он сегодня придёт к нам и напишет письмо.
— Всё ты врёшь, — сказал мальчишка. — Ну, как зовут твоего друга, как?
Наступило молчание.
Ещё минута — и должен был раздаться победный, торжествующий возглас ехидного мальчишки, но я не позволил этому случиться.
Я влез на каменный фундамент забора и просунул голову между прутьями.