Не уходи
Шрифт:
— Да, — рассмеялась Лизетт. — И тебе тоже придется говорить по-французски, Люси.
Розовые щеки девочки напоминали спелые яблоки. Ее кудри взметнулись, когда она тряхнула головой.
— Мама, мне не нравится говорить по-французски. Пытаясь выразить свою мысль, я трачу слишком много времени. Это Доминик знает много слов. А мне нравится говорить быстро.
— Это все потому, что ты у меня болтушка, дорогая. — Лизетт крепко обняла дочь. — Смотри! Видишь белые скалы? Это Франция. Мы почти дома!
Люси с любопытством посмотрела на мать.
— Но мы же только что
Лизетт ухватилась за поручни, глаза ее сияли.
— Это мой дом! — восторженно воскликнула она. — Это Франция!
Лизетт поразило, что отец так сдал. Он сгорбился, походка и движения стали неуверенными.
— Ох, как же хорошо оказаться дома, папа! — Лизетт присела на подлокотник кресла, в котором расположился граф, и нежно обняла его за плечи. — Почему Сан-Франциско так далеко отсюда?
Граф прижал ладонь дочери к своей щеке. Он очень радовался, что Лизетт снова дома, а по саду и замку с криками бегают его внуки.
— Люк, Анабел и Мелани приехали пять дней назад, — улыбаясь, сообщил он. — Люк выглядит настоящим англичанином: всегда в темном костюме, белой сорочке и строгом галстуке в крохотную крапинку. — Граф хмыкнул. — А распаковав багаж, надевает свитер с высоким воротом и просторные брюки. Черный же костюм висит в шкафу до дня возвращения в Англию.
Лизетт с нетерпением ждала встречи с Люком. Шесть лет их письма пересекали Атлантический океан. Люк писал Лизетт и Грегу, а Лизетт — Люку и Анабел. Однако оба понимали, что это только дань вежливости. На самом деле ни Грега, ни Анабел эта переписка не интересовала. Люк рассказывал о своих регулярных посещениях Вальми, о новостях в Сент-Мари-де-Пон, о здоровье старика Блериота, о делах мадам Пишон. Лизетт в основном писала о Доминике и Люси, но о сыне — гораздо чаще. Не потому, что она любила сына больше. Лизетт обожала дочь, но только с Люком она могла откровенно говорить о Доминике. Лизетт сообщала, как он выглядит, рассказывала о его успехах, и при этом ей незачем было лгать, что сын похож на Грега. С Люком она обходилась без этой лжи. Ведь Люк уже много лет был ее лучшим другом.
А Люк сгорал от желания увидеть Лизетт. Шесть лет! Боже! Как он выдержал это? Нет, больше терпеть он не намерен. Недавно Люк стал председателем правления компании «Джонсон-Матти-адвертайзинг». Поскольку же отделение компании находилось в Лос-Анджелесе, Люк решил, что найдет причины для регулярных посещений западного побережья Америки.
К приезду Лизетт он опоздал на несколько минут, потому что Анабел уже в десятый раз попросила его натянуть сетку на теннисном корте, где могли бы играть взрослые и дети.
— Она пошла поздороваться с отцом, — мягко сказала Анабел. — Грег в библиотеке, пьет с Элоизой кальвадос. Доминик повел Мелани на прогулку, Люси спит.
Правила хорошего тона требовали, чтобы Люк отправился в библиотеку и поздоровался с Грегом. Но ему этого не хотелось. Грег подождет. Перепрыгивая через две ступеньки, Люк поднялся по лестнице, пробежал по галерее,
И как только Лизетт появилась в коридоре, Люк понял, что его ожидания были не напрасны. Ей исполнилось двадцать семь, уже не девушка, а молодая женщина. Аккуратный узел волос, собранных на затылке, подчеркивал изысканную форму маленьких ушей и великолепные аметистовые глаза. На Лизетт был льняной костюм кремового цвета, светлая шелковая блузка и открытые босоножки на высоком каблуке. От нее исходил тот нежный аромат духов, который Люк помнил все эти шесть лет.
— А я уже начал думать, что вы потонули, пересекая Ла-Манш. — Положив ладони на плечи Лизетт, Люк залюбовался ею.
Она рассмеялась, радуясь тому, что снова видит Люка, хотя его откровенная страсть всегда смущала ее.
— Но мы не опоздали, Люк. Пароход причалил два часа назад.
— Ты опоздала на шесть лет, — заметил он и наклонил голову, чтобы поцеловать Лизетт.
Она резко повернула голову, и его поцелуй пришелся в щеку, а не в губы.
— Мы друзья. — Лизетт высвободилась. — Друзья, Люк, а не любовники. Прошу тебя, не омрачай мой приезд домой.
— Ты счастлива с ним? — спросил Люк. — Ты все еще любишь его?
Лизетт проще было ответить на второй вопрос, чем на первый.
— Да, я все еще люблю его, — ответила она, глядя Люку в глаза. — И всегда буду любить.
— И ты счастлива? — не сдавался он. — Грег уже знает? Ты сказала ему?
Лизетт, покачав головой, пошла к лестнице.
— Я ничего ему не сказала, Люк. Прошло слишком много времени. Сейчас я уже не могу рассказать Грегу правду.
— А Доминик? — настаивал Люк, терзаясь мыслью о том, что через несколько минут ему придется «делить» Лизетт с ее матерью, с детьми, с Грегом. — Неужели у тебя нет желания рассказать сыну о Дитере? Разве ты не хочешь, чтобы Доминик знал, кто его отец?
Увидев боль в глазах Лизетт, Люк понял, что слова его попали в самую точку.
— Он мог бы узнать, если бы ты не боялась того, что Грег бросит тебя.
Лизетт обернулась и со злостью посмотрела на Люка:
— Да, я боюсь, что Грег бросит меня! Потому что люблю его! И не представляю себе жизни без него! Пойми наконец: я готова заплатить любую цену, лишь бы Грег любил меня!
В ее голосе было столько страсти, что Люк понял — он проиграл битву за Лизетт.
— Что ж, тогда и говорить не о чем. — Он повернулся и пошел в другую сторону. Лизетт бросилась за ним и схватила за руку.
— Не глупи, Люк! Мне так хотелось снова увидеть тебя, увидеть, как Мелани и Люси играют вместе! Прошу тебя, не будем ссориться.
Сознавая свое поражение, он с раздражением посмотрел на Лизетт. С лестницы донеслись детские голоса.
— Прошу тебя, Люк, — умоляюще повторила Лизетт.
Пожав плечами, Люк печально улыбнулся:
— Ладно. Ты победила. Будем союзниками.
Лизетт рассмеялась, взяла его под руку, и они спустились по лестнице вниз, где их ожидали дети, Анабел, Грег и графиня.