Не учи меня любить

Лайт Виктория

Грегори Донован начал понимать, что вторую такую женщину ему уже не встретить. По крайней мере, в Гэлгеме. Тихим сентябрьским вечером он сделал Люсинде предложение, которое, как и ожидалось, она немедленно приняла. Вскоре после свадьбы миссис Донован удалось устроиться на работу в Аграрный Банк, и приносимое ею жалование лишь укрепило Грегори в мысли о том, что он сделал правильный выбор. Не обузу взял он в дом, а надежного партнера и товарища, который честно выполняет свои обязательства и не пытается его обмануть.

Одним теплым июньским вечером мистер Донован спешил домой с чудесным известием. Он случайно

узнал, что знаменитая нью-йоркская театральная труппа, гастролирующая по Огайо, планирует заехать и в Гэлгем. Сердце Грегори трепетало от восторга. Неужели он наконец будет иметь возможность лицезреть признанных мастеров сцены и наслаждаться бессмертными произведениями классиков в исполнении настоящих талантов? Смущало мистера Донована лишь одно — они с Люсиндой планировали провести эту неделю у ее дальних родственников в деревне. Но он не сомневался, что жена не будет против, если он предложит остаться в городе. Ведь она любит театр не меньше его, а ее тетку они смогут навестить и позднее.

Мистер Донован ускорил шаг. Он жил в десяти минутах ходьбы от школы и никогда не ездил на работу на машине. Он тщательно следил за своей фигурой и считал хождение пешком отличным упражнением. Увидев свой аккуратненький, выкрашенный в голубой цвет домик в ряду таких же аккуратненьких голубых домиков, мистер Донован довольно улыбнулся. Он представлял себе радость Люсинды. Обычно в это время по пятницам он засиживался в школе допоздна, работая с отстающими, но в этот раз не утерпел и ушел с работы пораньше. Таким образом, ничего не подозревающую Люсинду ждал двойной сюрприз — его раннее возвращение и известие о гастролях театра.

С сияющим лицом мистер Донован вошел в холл, не забыв вытереть ботинки о коврик. Никакой грязи в доме — таков был его девиз.

— Люсинда, дорогая, я уже вернулся! — торжественно объявил он, зная, что жена услышит его, даже если находится в спальне на втором этаже — стены в домике были словно картонные… — Люсинда, я пришел! — повторил мистер Донован через минуту, несколько озадаченный тишиной в доме. И снова никакого ответа.

Грегори внимательно осмотрел холл, словно Люсинда могла там спрятаться, прошел на кухню, заглянул в крошечную гостиную. Затем поднялся на второй этаж и воочию убедился в том, что Люсинды нет ни в спальне, ни в его рабочем кабинете. Существовал еще чердак, где мистер Донован хранил старые книги и подшивки газет, но и там Люсинды не оказалось.

Тогда Грегори спустился в холл и сел на диван, чтобы как следует обдумать это невероятное событие. Он принялся вспоминать дела Люсинды. Распорядок ее дня он знал не хуже своего. В шесть вечера в пятницу Люсинда должна быть дома, так как в этот день она работает до пяти. Никаких хозяйственных дел, требующих ее присутствия вне дома, у нее быть не могло — покупки они делали вместе в строго отведенные для этого дни. В пятницу, насколько мистер Донован знал, Люсинда занималась самообразованием: читала журналы и выписывала из них то, что он для нее пометил.

Насколько он знал… Грегори похолодел. Классический случай — занятой муж полагает, что в курсе, где в определенное время находится его жена и что она делает, а предприимчивая женщина на самом деле развлекается, посмеиваясь над супругом-простачком.

Повесив голову, Грегори Донован сидел в неосвещенном холле и терпеливо

ждал, когда же его жена вернется домой. Наконец чуткое ухо школьного учителя уловило торопливые шаги по гравию дорожки. За пять лет супружеской жизни Грегори Донован успел изучить походку жены и теперь не сомневался, что это Люсинда возвращается домой. Понятно, почему она спешит. Уже восемь часов, а в полдевятого он обычно приходит из школы по пятницам. Ей нужно поторопиться, чтобы подготовиться к его приходу. Сейчас она войдет и притворится, что сидела дома весь вечер, как и подобает примерной супруге…

Свирепая улыбка появилась на губах мистера Донована. Все тайное когда-нибудь становится явным, и коварной жене не избежать справедливого возмездия! Он подскочил к двери и распахнул ее как раз в тот момент, когда Люсинда уже стояла на пороге с ключом в руке. Грегори появился перед ней как демон возмездия — маленькие глазки мрачно сверкали из-под нахмуренных бровей, уголки губ подрагивали, а жалящие презрительные слова океанской волной вздымались в его худосочной груди.

— Ох, как ты меня напугал, Грег, — легкомысленно рассмеялась Люсинда, не выказывая никакого испуга. — Почему ты сидишь без света?

И настолько этот тон не соответствовал ожиданиям мистера Донована, что он растерялся и отступил на шаг. А приглядевшись к супруге, изумился еще сильнее. Это была Люсинда и не Люсинда одновременно. Сердце Грегори Донована сжало неприятное предчувствие. На миссис Донован была надета короткая спортивная куртка, верх неприличия — брюки, а на голове красовалась возмутительная кепка. Ее волосы, всегда закрученные в приличный пучок на затылке, были неподобающим образом распущены. В руках Люсинда держала большой пакет.

— Где ты была? — только и смог выдавить из себя мистер Донован. Он был потрясен до глубины души. Неужели его жена в таком виде разгуливала по городу?

— В спортивном клубе. Играла в баскетбол, — невозмутимо ответила Люсинда. — А теперь дай мне пройти в дом, я устала как собака и жутко хочу есть.

С этими словами она оттеснила мистера Донована в сторону и шагнула в холл. Он остался стоять на пороге, разевая рот, как вытащенная из воды рыба. Играла в баскетбол? Его жена? Устала как собака?

— Что за вульгарные выражения я слышу из твоих уст, Люсинда! — с негодованием воскликнул Грегори Донован, обретя дар речи.

Но Люсинда лишь возмутительно рассмеялась в ответ, продолжая копаться в холодильнике и совать в рот кусочки съестного.

В свои неполные тридцать пять лет Роберт Уайтчел был значительной фигурой не только в Гэлгеме, но и в целом штате Огайо. Он был председателем правления Национального Аграрного Банка и владел несколькими финансовыми компаниями. Истинные размеры его состояния были неизвестны никому из жителей города, кроме его поверенного. Уайтчелу принадлежал великолепный особняк в центре Гэлгема, который с гордостью показывали приезжим как местную достопримечательность. Жену Уайтчела возил в «кадиллаке» личный шофер. У них было шесть человек прислуги и настоящий дворецкий. Жители очень гордились своим выдающимся соотечественником и радовались тому, что он до сих пор не уехал из Гэлгема, хотя вполне мог позволить себе переезд в более фешенебельный город.